- Что это за война такая, о которой вы все время говорите? – спросил Петя.
- Последняя война между Империей и Материком эльфов. – Девчонка посмотрела на него с укором взгляда учителя на ученика, который стоит у доски и не знает, что ответить. – Это было почти двести пятьдесят лет назад, когда люди были могущественными и сравнялись в познании магии с самими эльфами. – Она гордо глянула на Шамана, но тому было все равно. Череп клацнул челюстью и девчонка опять превратилась в испуганную и зашуганную. – Тогда погибло много людей, а темных мест силы прибавилось и Засохший Лес – один из них, да и в самой Империи их полно – в основном на местах крупных сражений и боев. Эльфы творили там свою темную магию и поэтому умертвия в таких местах – частое явление.
- Кроме умертвий кого еще можно опасаться? – спросил Петя, который слушал окрестности, да и Мелкий еще рыскал по полю с головней, тыкая в кости и ругаясь на свои штаны.
- Обычные мертвяки, но они не такие резвые как эти. – Пожала плечами девчонка. – Еще есть нежить – с этими справиться сложнее, они еще и магией могут шарахнуть, запаса у них хватает, как с ними справиться, я не знаю, маги должны знать, но огня они точно боятся. – Петя и Шаман переглянулись. – Говорят, помогает. Рубить и колоть их тяжело – они все в доспехах и защищены лучше умертвий, да еще и сражаются гораздо эффективнее, могут обратно свои кости собрать, если конечности доползут.
- Короче, надо здесь с огнеметом ходить. – Резюмировал гном. – Вся эта нечисть дохнет от огня?
- Нечисть как раз от огня не дохнет, она его любит, сжигать ее бесполезно. – Сказала девчонка, глядя на Тормоза. – Она железа боится, а зачарованного железа еще больше, несколько ударов по уязвимым местам и все – бес отправляется обратно в свой мир, откуда пришел. – Девчонка пристально посмотрела на экипаж танка. – Стыдно этого не знать.
- Ну вот такие мы глупые. – Развел руками Шаман и спросил. - Значит, есть и Одержимые?
- Да. – Кивнула та. – Но их легко вычислить – кожа у них бледнее, чем обычно, свет переносят плохо, предпочитают темноту.
- Короче, те еще вампиры. – К ним подошел Мелкий. – Вроде всех пожег. Как думаешь, еще полезут?
- В лесу их наверняка полно. – Кивнул Петя. – Эти возле опушки паслись, поэтому так быстро прибежали, как смерть почуяли, то и вылезли. Они только ночью шаряться или днем тоже ползают?
- Днем они спят, не так активны как ночью. – Девчонка посмотрела на череп. – Что вы будете со мной делать?
- Переведешь нам все названия на карте для начала. – Ответил орк. – Если будешь врать, то я это почувствую. Или он. – Кивнул на гоблина. – Сделаешь, мы тебя отпустим на все четыре стороны, слово солдата ро… э-э, слово орка. – Он стукнул себя в грудь кулаком.
- Разве слово орка что-то значит? – удивленно спросила девчонка. – Вы же можете только убивать и грабить!
- В моем мире – значит. – Отозвался Петя. – Пора валить с этого места, пока какая-нибудь нежить не приперлась или еще хуже - нечисть. Собираемся.
- А что делать с этим? – спросил Мелкий, указывая на солдата. – С собой возьмем?
- Нет, отправь его в долину мертвых.
- Давай лучше я. – Произнес Тормоз.
- Сможешь?
- Ну, мертвяка я здорово приложил, а этот от них мало чем отличается. – Он размахнулся трубой и размозжил голову солдату. – Вах!
- Все катки кровью забрызгал, надо теперь отмывать. – Мрачно буркнул Петя.
- Точно, искупаться и постираться не помешает. – Тут же отозвался Мелкий.
- Ты же недавно мыться не хотел? – ехидно спросил его Шаман.
- Обстоятельства изменились. – Проворчал тот.
- Люки в танке открыть, чтобы не задохнулись. – Приказал Петя. – Мелкий, девчонку с собой посадишь. Где тут ближайшая речка? – спросил он у «баронши».
- Дальше по дороге саженях в двадцати есть мостик, там бежит речушка, Засохший лес уже заканчивается, начинается обычный, там можно с дороги сойти.
- Сажень – это сколько? – спросил Шаман и переглянулся с Петей.
- Сажень – десять межей. – Пожала плечами девчонка. – Вы что, совсем глупые, даже этого не знаете?
- Не знаем. – Подтвердил сержант, подхватывая ее и поднимая наверх – «баронша» не сопротивлялась, только затряслась от страха. – Да не трясись ты так, никто тебя не съест.