Карета за мной приехала, но, прежде, чем отправиться на Зимний бал, я решила зайти на болота.
Духи безучастно поприветствовали меня. Я смотрела на казнённых магов, и сердце сжималось от боли. Сколько они здесь скитаются? Сто лет? Двести, больше?
— Я знаю, как вам помочь, — хрипло проговорила я душам, — я знаю, сколько раз помогали мне вы. Мне жаль, что я пользовалась вашим даром в корыстных целях. Молю лишь о последней самой последней помощи. Это важно для мира и спокойствия.
Они выстроились полукругом. Один из призраков указал рукой на болота, и я поняла без слов. Вытряхнула всё барахло из ридикюля, и положила горсть болотной земли.
Магия, не магия, но преимущество эффекта внезапности ещё никто не отменял.
— Её благородие, вдовствующая баронесса леди Аделаида Арманд Найран-Моэр! — Оповестил голос моё прибытие.
Меня ослепило от тысяч зажжённых свеч и от блеска драгоценностей на шеях и головах местной знати. В огромном зале, казалось, собралось несколько сотен гостей. По негласному правилу все были облачены в холодные тона: от бело-голубых до тёмно-синих. И только я, такое тёмное пятно на местной короне, спускалась по широкой лестнице, держа каменную мину.
Нет, вначале даже попыталась улыбнуться незнакомым людям, но как-то не совсем приветливо на меня смотрели близстоящие благородные леди и лорды.
Ну и фиг с ними. Кушайте, не обляпайтесь.
Кому-то было на меня плевать с высокой колокольни, а кто-то не стесняясь начал шушукаться со своими парами и подругами.
— Она пришла одна! Какой стыд!
— Какой наряд! Вульгарно! — Знали бы, кто мне платье шил, в обморок грохнулись бы. И поверьте, милый дамы, для них это верх добродетели.
— Она водит дружбу с Фитхой! Он даже помог ей дело своё открыть.
— Да бросьте, ни одна благородная леди не посмеет связать себя слухом с таким человеком.
— Тогда как её дело процветает? Вы всерьёз думаете, юная девица могла додуматься до проекторов и печатных станков? — Возразил мужской голос.
Я застыла. Их мнение о моих умственных способностях не волновало ни сколько, а вот связь с Фитхой оскорбляла до глубины души. И тот тон, с которым эти слова были брошены, намекающий не на простую связь, а вплоть до любовной, разозлил. Я и так была на нервах.
— Добрый вечер, лорд и леди Эдмонд, — улыбнулась во весь рот достаточно вежливо.
— Леди Моэр, это правда, что вас не единожды видели в неких домах в обществе людей с сомнительной репутацией? — Леди Эдмонд было привлекательной женщиной чуть за сорок. Вот только чуть снисходительное выражение лица было явно напускным и ей не шёл абсолютно. У моей мачехи это получалось естественно, что придавало ей некий шарм.
Стоило подумать о мачехе, как спину начало жечь. Неужели она здесь? А отец?
— Если ваш муж — человек с сомнительной репутацией, то правда, — всё так же вежливо ответила ей. Лорд Эдмонд побледнел, — скажите, лорд Эдмонд, ваша привычка бить женщин, даже тех, кому вы вынуждены платить за их общество, это детская травма или единственный способ доказать вашу мужественность? — По бокам послышались возмутительные возгласы, — оу, прошу, не волнуйтесь. Вы же знаете, что некоторых сотрудников для моего издательства я наняла из закрывшихся увеселительных заведений. Одна девушка сказала, что он бьёт как девчонка. Никакого вреда, — Супружеская чета сейчас напоминала окаменевших статуй. Готова поспорить, она раз десять успели пожалеть, что задели меня своими погаными языками. Я доверительно положила руку на плечо Эдмонда, вызвав новую волну ахов и вздохов, — благодарю вас за то, что вы такой слабак. Девушки могут спать спокойно. А сейчас, прошу меня простить, меня ждёт более приятное общество. Дам возможность пообсуждать меня за моей спиной ещё немного.
Сзади послышался звонкий смех.
— Я хотела познакомить тебя со своими родителями, но не могла устоять услышать продолжения этой беседы, — Сессилия аккуратно чмокнула воздух за моим ушком, и шёпотом спросила, — что ты сделала с глазами? Выглядишь просто невероятно!
— Вазелин и сажа, тушь и подводка называется. И немного теней, потом тебя научу.
— Батюшка, познакомься с леди Моэр, моей близкой подругой, — проворковала Сессилия мужчине с грустными складками на лбу.
— Скандальная революционерка, — он по-доброму усмехнулся, и взял мою руку, затянутую в чёрную, кружевную перчатку, оставив на ней поцелуй, — для меня честь познакомиться с вами.