— Вот так встреча, — ласково сказала мальчику, у которого несколько дней назад забрала раненного Тыковку.
Здесь стояли трое мальчишек: беглец, тот самый мальчик, который не успел удрать, когда я искала выход из города — совсем кроха в смешной шляпе с широкими полями, явно краденной, и мой старый рыжий дружок. Все они замерли от страха, глядя на меня. На этот раз никто даже не пытался убежать. Блин, надоело производить жуткое впечатление на окружающих.
— Ты почему убегал? — Спросила у паренька в розыске. На вид он казался самым старшим из всех. Достаточно рослый, по-подростковому угловатый, и такой же босой. Может, забота о Тыковке повлияла на мои материнские инстинкты, но я не могла прогнать тревожные мысли о том, что на дворе осень, земля холодная, а по ночам и вовсе до костей пробирает. А они все раздетые. Самый маленький носом шмыгает, и совсем не по-джентльменски вытирает то, что не «вшмыгнулось».
— Рюдюкюль леди Лавариан порвал, — слегка нахально ответил подросток.
— Ты совсем дурак? — Мой старый знакомый в ужасе вытаращил на того глаза, — она же матушка будущей леди Макбул! Тебя закуют в кандалы!
Знакомое имя неприятно кольнуло в самое сердце.
— Почему ты порвал ридикюль? — было ли мне на самом деле интересно? Нет. Хотелось ли мне живого общения хоть с кем-то, кроме приведений в особняке? О, да!
— Да она столько булок туда пихала, как бы её саму не разорвало. Я, меж прочим, о здоровье справился. Защитил тыл и телеса!
— Как тебя зовут, защитник?
— Бахо, — с гордостью выпячил тощую грудную клетку парень, — а это Сони, — он кивнул на мальчишку, у которого я забрала Тыковку, — и Лала, — самый маленький из них, с пухлыми щёчками, с самым серьёзным видом, который смотрелся даже комично, приподнял шляпу в знак приветствия. — Его зовут Ларт, но он заикается, так что Лала. Точнее, заикался
Лала возмущённо вспыхнул, грозно топнув ножкой.
— Он в банях леди Лавариан увидел, с тех пор вот… — Я еле сдержала смех в ответ на такую нелестную оценку будущей тёщи герцога Макбула.
— Я здесь не просто так, — ребята, казалось, уже и не боятся мою чёрную фигуру с вуалью, даже заинтересованно следили, как я засунула руку в холщовый мешок и жестом фокусника достала оттуда деревянный кинжал, найденный вечером накануне, — я так полагаю, это ваше сокровище?
— Это Лалы, — малыш поспешно выдернул свою игрушку и счастливый сжал её в кулачке.
— Значит, вы не злитесь? — Сони — единственный кто не приблизился ко мне, а настороженно наблюдал за всем со стороны.
— На что злиться? Вы мне подарили подарки за… — Тут меня осенила догадка. Я-то думала, что эти подарки мне достались за то, что спасла Тыковку, но, кажется, дело тут вовсе не в этом, — так это вы спёрли мой кошелёк с монетами?
Троица уже была готова кинуться в рассыпную, но я откинула вуаль и грозно посмотрела на каждого в отдельности.
Лала выронил корочку хлеба, которую время от времени грыз.
— Это кто так тебя, леди?
— Я не буду вас ругать, но хочу задать вам один единственный вопрос: куда вы дели деньги? За ту сумму можно было карету купить! — По крайней мере, так сказала мачеха, вручая мне тридцать золотых. Ну, или прожить год, вместо покупки кареты.
— Или выкупить человека, — сказал Сони так тихо, что я едва его расслышала.
За воротами послышался шум. Не успела я обернуться, как в маленький дворик ворвались те самые стражники верхом. Один из них замахнулся жирным, змеевидным кнутом.
— Вы с ума сошли?! — Я преградила им путь, — они же дети!
— Это воры, миледи!
— Да, и что же они украли?
— Сердце леди Лавариан, — Бахо хохотнул за спиной.
Кажется, за целостность ребят испугалась только я. Они врассыпную разбежались по крышам пристроек, помогая Лале забраться наверх.
— Насколько мне известно, они ничего не украли.
— Это сегодня. Леди Лавариан требует взыскание стоимости. Или наказания преступников, — не видел этот бородатый лохмач настоящих преступников.
— Так взыскивайте, а кнут уберите подальше.
— Не с вас ли, леди Арманд? — Знакомый до дрожи голос появился раньше, чем я увидела его обладателя.
Лорд Макбул собственной персоной. А я опять побитая в самом центре криминальных разборок.
— Только скандалы вокруг вас улеглись, и вот опять вы. В самом центре разборок, — мужчина расслабленно опёрся спиной об заросшую плющом каменную стену.
Про таких как он ещё говорят: «глаз отдыхает». Аккуратная щетина, высокие скулы, твёрдые, чуть узковатые губы, которые сейчас пренебрежительно улыбались, очерчивая морщинки возле чёрных глаз.