А их было очень много, вот прямо очень, честно признаться, я не стала пересчитывать эти тысячи монет. И весили они соответствующе.
Мальчики вчера с ног сбились в своих новых, купленных мной, ботиночках, пока обменивали монеты на самое мелкое значение. Не у всех в нижнем городе хватало медяшек даже на то, чтобы обменять на одну серебрушку. Тогда они попросили помощи у своих «коллег» с улиц и направились в средний город.
Мужчины в трактире согласились поучаствовать в представлении с неохотой, но всё же согласились: «Женщинам надо помогать». За вчерашний вечер вообще в глаза бросилось несколько иное отношение рабочего класса к своим жёнам, чем то, что мне «посчастливилось» наблюдать ранее. Здесь к своим женщинам относились как к другу и соратнику. Из отрывочных разговор поразилась тому, что и многодетных семей у низшего класса было очень и очень мало: «Так тяжко им рожать. А когда в тяжести и работать тяжко, а ещё за старшими присматривать». Даже в моём современном мире, к сожалению, это не все понимают.
Да, были такие, которые продавали своих дочерей в дом утех, о браке мнение у девушек вообще редко спрашивали, искренне полагая, что делают как лучше.
— Не думал, что вы настолько мелочны, леди Арманд, — хмыкнул Макбул, усаживаясь в кресло напротив меня, даже не взглянув на мешочки с монетами.
— Кто бы говорил. Вы всерьёз у детей запросили целое состояние за порванное тряпьё, а ещё натравили стражников с кнутом.
— Я бы не стал наказывать детей, и стражников не насылал. И деньги мне от них, тем более не нужны.
— Тогда зачем?
— Хотел, чтобы вы наверняка явились, — Макбул развёл руками, — не отправляя за вашим отцом.
— Зачем мне отец? — Непонимающе моргнула.
— Во-первых, чтобы поговорить о ваших бывших мужьях. Я всё пытаюсь понять: ваше удручающее невезение или злой умысел сводил в могилу супругов на первой же неделе брака?
Невольно в голове всплыл образ того самого листа с магическими записями, я внутренне похолодела, стараясь оставаться внешне абсолютно спокойной:
— С третьим мы всё выяснили, если мне не изменяет память. А насчёт первых двух, ничего не могу сказать. Попросту не знаю, что с ними случилось.
Вот будет номер, если и первых двух убила леди Арманд, а на меня сейчас наденут кандалы и бросят в темницу, потирая ручки от предстоящей казни путём сожжения.
В кабинете герцога слегка потемнело, хоть и был ясный день. Даже без прямого визуального контакта, но мне стало мерещиться, что в моей голове копаются. Вот только мыслей по поводу погибших муже й не было. Абсолютная пустота. Извращённое воображение нарисовало картинку пустыни с печальным перекати-поле вместо воспоминаний о таинственной кончине первых супругов. Картинка сменилась на игрушечную заводную мартышку, бьющую в барабаны.
Лорд Макбул моргнул.
— Вы пытаетесь копаться в моих воспоминаниях? — Возмущённо фыркнула я
— Как вам в голову могло прийти, что такое возможно, леди Арманд? — По виду он удивился искренне.
Как-как… Читала в сказках.
— Так что насчёт отца?
— Вы поселились в усадьбе Найран-Моэр совсем одни, а женщины не разбираются с делами сами, им нужны опекуны или законные покровители.
Если бы не вуаль, Кенан отчётливо заметил, как я совсем некрасиво закатила глаза. Вот откуда это берётся? На каком этапе эволюции и развития цивилизация народов двух миров пришёл к такому умозаключению глядя на женщин, мол, прикольные, сильные, умные, вон что умеют, назовём бестолковыми, пусть дома сидят!
— Попрошу вас написать расписочку, — вернула деловой тон в разговор.
— Что, простите?
— Расписку, — спокойно повторила, — «я, лорд такой-то такой-то, настоящим заверяю, что долг с таких-то таких-то в виде огромных денег за бесполезное барахло уплачен полностью. Претензий не имею».
Кажется, я только что задела благородного герцога за живое. Даже, не задела, а резанула. На его лице появилась холодная, едва заметная улыбка.
— Что ж, леди Арманд…
— Леди Моэр, — перебила его.
— Что ж, леди Арманд, — с нажимом продолжил он, — в вашей расписке нет необходимости, деньги мне не нужны. А вот, что мне с вами делать, определить всё же необходимо.
— Опять к отцу? — Спросила я, снимая шляпку с вуалью.
Моё движение не осталось незамеченным. Он хмуро посмотрел на заживающие синяки на лице и на рану от разбитой губы. Точно останется шрам. Да, дешёвая манипуляция с его совестью, это я понимала. Но к батюшке не хотелось.