Для того, чтобы прозондировать чувства другого и заставить его их раскрыть (гл.7, «Чуай»), существует и другая тактика: либо мы выбираем то время, когда другой человек больше всего доволен жизнью, ибо когда он находится на вершине удовольствия, то выдает свои самые тайные мысли и чувства; либо, напротив, выбираем самый тяжелый период в его жизни и действуем таким же образом: во время тяжелых испытаний он также раскрывает свою душу. Дойдя до высшей точки своего счастья или несчастья, под влиянием эмоций он частично или полностью теряет контроль над собой. Вообще говоря, все, что происходит «внутри» человека, всегда проявляется «внешне»; именно поэтому возможно провести наблюдения и «исходя из того, что мы видим и наблюдаем», сделать вывод о том, чего «мы не видим» (гл.7); а когда мы таким образом исследовали чувства и мысли собеседника, мы можем быть уверенными в том, что в его линии поведения для нас не будет ничего неожиданного (гл.8). Впрочем, если другому удается ускользнуть от нас, даже несмотря на такую провокацию, связанную с ярко выраженными эмоциями, то, возможно, следует его «оставить в покое» и больше с ним не говорить; а затем вновь начать действовать, но уже используя другие, вероятно, не столь прямые методы, осведомившись перед этим о его «окружении», происхождении и характере.
Войдя в доверие к другому, обработав его, как драгоценный камень, «нефрит» (мо, ср. гл.8, «Мо»), мы в конце концов заставим его раскрыть то, что находится в глубине его души: в результате ничего не останется от той маски, за которой он мог бы скрыться. Одновременно следует скрывать свои собственные мысли и намерения, не раскрывать своей стратегии, не показывать, как говорится, своей «двери», играть в его глазах роль призрака и духа (гл.2, «Фань ин»). Хотя речь произносится вслух, выставляется напоказ (ян), зреет же она в тени (инь): «открывая» или «закрывая», манипулируя другими, следует действовать тайно, не афишируя своих планов (гл.1, «Бай хэ»); а когда добиваешься доверительных отношений с другим, чтобы все узнать о нем, естественно, не следует раскрывать перед ним свои карты, стараясь одновременно «делать все необходимое» и «прятать концы» (гл.8, «Мо»).В результате речь должна усилить этот разрыв: другой виден насквозь, а я остаюсь непроницаемым для взора. Как полагают учителя риторики, речь – очень эффективна, но только у того, кто умеет правильно ею пользоваться. Наивно полагать, что это умение заключается в том, чтобы полностью отказаться от общения или использовать обычную ложь, ведь, как уже было показано, симптоматическая природа речи делает это невозможным. Скорее, речь должна быть как можно более искусной, хитрой, изворотливой, полностью реализовать свои функции: я говорю не для того, чтобы что-то сообщить другому, а для того, чтобы заставить его говорить; и слушаю не для того, чтобы следить за мыслью другого, а для того, чтобы внушить ему свое понимание ситуации.
3. Этот пункт становится решающим в стратегии речи: чтобы управлять другим, я должен сообразовывать свои действия с речью другого; можно сказать, что только приспосабливаясь к его логике мышления, и следовательно, подчиняясь ей, мы можем быть уверенными, что сможем им управлять. Важно быть уверенными в себе и суметь осуществить эту стратегию. Или, точнее говоря, если довести парадокс до его логического завершения: мы действуем таким образом, чтобы управлять им (то есть для того, чтобы иметь такую возможность). Является ли это парадоксом или совершенно очевидным фактом? Скорее, это игра в слова, до предела обнажающая мысль и выражающая ее в виде парадокса; и тем не менее, перед нами реальность такого сорта, которую можно увидеть и осознать только после того, как она сформулирована в виде парадокса. В Древнем Китае мысль беспрерывно скользит по поверхности истины, ничего не разворачивая и не уточняя; истина всегда подразумевается, или точнее, о ней можно только догадываться, никогда не возводя ее в принцип и долго не останавливаясь на ней. Она так глубоко скрыта, что существует риск пройти мимо, не осознав всей важности идей, содержащихся в трактате. Об искусстве манипулирования говорится следующее: «Когда я разными высказываниями провоцирую другого на бурную реакцию, я могу настроиться на его мысли и движения его души станут мне понятны; таким образом, следуя [за движениями его души], я имею возможность вести его за собой» (Гуйгу-цзы, комм, к гл.2, «фань ин»). «Вести» его за собой – в полном значении этого слова (му): так пастух ведет свое стадо.