Ночью Нуэлинес покинул трактир, а я сказал лишь: - Удачи, мой друг!
Какие нелепые слова! Особенно, когда понимаешь, что есть совсем другие.
С тех пор мы не виделись, но надеюсь, он простит меня.
Милопут обвел глазами стар и млад, словно это он просил прощения и хотел увидеть эльфа. Затем глубоко вздохнул, стер со щеки слезинку и сказал:
- Так закончил свой рассказ Криус.
В зале несколько секунд стояла тишина. Первой зашуршала мать одного карапуза - перехватила его покрепче и, кивнув, направилась к выходу, на дворе ж поздний вечер, пора спать. Многие тоже решили расходиться. Зал потихоньку пустел, родственнички помахали Милопуту рукой и тоже ретировались. В таверне осталось совсем немного людей, тех, кто решил пропустить еще одну кружечку эля, задумчиво медленно потягивая этот напиток.
В этот момент к Милопуту, видимо собираясь уходить, потому как в плаще и накинутом капюшоне, и подошел его давний знакомый.
- Здравствуй, Милопут, - тихо обратился он к нему.
- Здравствуй, мой друг, Нуэлинес... Ты прости меня за этот вечер. Не мог я так больше, - Милопут еле сдерживал слезы. - Ты должен знать.
Эльф печально улыбнулся, но глаза блестели решимостью. Милопут догадался:
- Неужели?..
- Ты, мой друг, помог мне понять.
- Но это же безумие! - ахнул трактирщик.
- Нет, не тогда, когда к сердце есть надежда, - и он направился к выходу, но перед тем, как раствориться во мраке, обернулся и произнес:
- Прощай, Милопут! Да светит тебе Звезда!