– Здравствуй, – Кеннет улыбался. Стоял напротив в десятке шагов и улыбался. Высокий, красивый, непобедимый. Прямой, как лезвие его же меча. И такой же всегда готовый к бою. – Не знал, что у тебя королевский бал намечается. Растерялся.
– Бал? – я рассмеялась и сама не заметила, как подошла почти вплотную к нему. – Тебя настолько поразил праздничный стол?
– Я его ещё не видел. Сразу к тебе, – воин облизнул тонкие губы, не сводя с меня взгляда. Будто голодный кот увидел миску со сливками. От сравнения стало смешно, и я расслабилась.
– Это лестно. Благодарю.
Но он ещё не закончил с комплиментами.
– Ты выглядишь… Потрясающе. Настолько, что мне хочется выколоть глаза всем мужчинам, остановившимся сегодня в «Медвежьем углу». Это очень плохо?
– Хотеть ты можешь что угодно, – я покраснела, но мысль продолжила. – А вот выколоть глаза моим постояльцам – плохая идея. Очень плохая. Как я потом репутацию отмою?
– Значит, что угодно? – глава Клана Смерти, очевидно, пропустил вторую часть моих слов мимо ушей. Аккуратно притянул меня за талию и посмотрел вверх. Дети украсили двор подвесными лентами и гирляндами. Бумажные цветы тянулись от деревьев к дому. На столбах повесили мишени с самодельными дротиками. А на лентах в некоторых местах… Омелу.
– Ты заманил меня в ловушку? – догадалась я так быстро, что Кеннет изобразил смущение.
– Грех было не воспользоваться ситуацией. Бесо постарался. Уверен, что не для нас с тобой, но всё же.
Для себя и для Динали он старался. Претворял в жизнь мои советы быть настойчивее. Поцелуй под омелой священен. Никому не позволено отказывать. И я только что получила возможность на собственной шкуре ощутить, что чувствует застигнутая врасплох девушка. Хорошо, если влюбленная. Потому что, кроме стыда и обиды на то, что так глупо попалась, в груди рождался трепет предвкушения. Мне давно не давала покоя мысль: «А нормально ли выходить замуж, ни разу не поцеловавшись?»
Кеннет соблюдал ритуалы ухаживания: дарил цветы, писал письма. Но с одной крайне важной точкой на пути развития отношений вообще не спешил. «Из благородства», – чудилось мне. Не хотел давить и принуждать. А мне робость мешала. Да, взрослые женщины тоже умели стесняться. Нам даже хуже было, чем девушкам вроде Динали. Общественное мнение давило сильнее. Если Бесо застанут с избранницей под омелой, то все улыбнутся. «Два влюбленных сердца, как мило». А если меня с Кеннетом, то: «Чем она думала, выставляя личную жизнь напоказ».
– Здесь прохладно, – попыталась я уклониться от неизбежного. Даже слабо оттолкнула его руки.
– Возьми мой плащ, – предложил Кеннет и дёрнул завязки на шее.
– Нет, у меня там… Накидка.
Романтичный момент стремительно превращался в позорное бегство. Я уже чувствовала, как пылают щёки и лоб. Кеннет тоже заметил неладное. Отпустил меня, но сбежать не позволил.
– Хельда, прости, дурацкая была затея с омелой. Не знаю, что на меня нашло. Ребячество.
– Ничего, это я виновата. Не уследила за тем, что за украшения развешивают во дворе, сама встала под ленту.
Глупее оправдание придумать невозможно. Стыд окончательно взял верх над другими эмоциями, и я замолчала. Дурацким вышло всё, начиная от откровенного декольте платья, заканчивая краской смущения на лице. Будто бы я не знала, чего хотела. Знала. Но так долго жила головой, а не чувствами, что до дрожи боялась на них положиться.
«Сердечное томление нельзя измерить, – говорил отец, – посчитать, во что выльются вложенные в него деньги. Оценить риски, предугадать пути отступления в случае краха. Если ты чуть-чуть умнее непроходимого тупицы, то никогда не позволишь себе влюбиться, Хельда».
Поздно, папа. Я пропала в тот момент, когда решила угостить Кеннета Делири салатом. Всё, что было после – борьба разума с сердцем. Борьба, заранее обречённая на провал. Я – живая женщина, а не машина для зарабатывания денег. И я имею право любить. Осталось поверить в это.
– Хельда, – тихо позвал Кеннет и коснулся моей щеки. – В пекло трактир, Паучиху и весь мир с его проблемами. Я здесь только ради тебя. С первого дня, когда увидел, на что способна по-настоящему сильная женщина. Удивительная, неповторимая. Я слишком долго боялся даже подойти к тебе. Не понимал, зачем я тебе нужен со своими шрамами, врагами, друзьями. Я до сих пор не научился складывать слова, когда внутри всё бурлит и рвётся наружу. Я сдаюсь тебе без боя. Решай, примешь ли ты.