Его поцелуй был терпким на вкус. С лёгкой ноткой выпитого для храбрости вина. Но голова у меня кружилась сильнее, чем от хмельного напитка. Я не смогла ответить вслух и сделала то, чего хотела всем сердцем. Поцеловала Кеннета. Теперь вздрагивала в его руках, крепко обнимала за шею и совсем не чувствовала земли под ногами. Улетала в вечернее небо и мечтала оттуда не возвращаться. Как же легко нам было вместе. Каким простым оказалось моё счастье.
Я спрятала пылающее лицо у него на груди, пока пыталась унять сердцебиение. Считала про себя удары и улыбалась, как девчонка, впервые услышавшая признание в любви. «Я здесь только ради тебя. Сдаюсь без боя».
Я думала, Кеннет пришёл меня завоёвывать, а он сдался. Воин, который никогда не проигрывает. Тот, для кого признание его силы стоит выше всего остального.
– Хельда, – он вытащил что-то из нагрудного кармана. – Я знаю, невесте принято дарить кольцо, но у моего клана свои традиции. Этот браслет-артефакт сделал наш клановый маг. Таких существует только два во всём мире.
– Только два? – я нервно сглотнула. – Может, обойдёмся колечком? Согласна даже на серебряное.
– Я подарю тебе все кольца мира, если захочешь, – мечник улыбнулся. – Но сейчас нужно соблюсти традиции Клана Смерти. Это моя обязанность перед людьми и знак, что ты готова.
– Готова к чему? – задала глупый вопрос женщина, всю жизнь считающая, что она умная.
– К браку,– с непробиваемым спокойствием пояснил он. – Лина Хельда Беринская, ты готова стать моей женой?
Тишина во дворе, наверное, мне почудилась. Пустая и глухая, как бывает в обмелевшем колодце. Когда слышишь, как кровь бежит по венам, а дыхание кажется невероятно громким.
– Хельда?
Хельда.
Хельда Делири?
Жена главы Клана Смерти.
Жена Первого мечника Фитоллии.
Жена лучшего мужчины во всех мирах.
– Да…
– Это ответ?
– М-м-м?
– О, Хельда, не заставляй меня переспрашивать, – простонал Кеннет. – Я пытаюсь устроить нам романтику. Итак, ещё раз. Хельда Беринская, ты выйдешь за меня замуж?
– Да, – я медленно кивнула. – Надеюсь, твоей жене не полагается сидеть дома и целыми днями рожать детей?
Романтику я всё-таки испортила. Кеннет с трудом сдержал смех. И я заулыбалась, глядя, как он кусает губы и старается вернуть моменту серьёзность.
– Знаешь, рожать каждый день затруднительно. Это во-первых, – воин взял меня за руку и защелкнул на запястье браслет. Белое золото, тонкая работа. Прозрачные камни в причудливом узоре, цветы, листья – и всё это на фоне красного бархата моего платья. – Во-вторых, единственное, что полагается моей жене – быть любимой и счастливой. Остальное мы будем решать по мере необходимости. Ты согласна?
– Да, – повторила я и больше ни о чём не спрашивала.
Поставила день на паузу. Позволила себе сбежать с Кеннетом на полчаса в зимний сад и вдоволь нацеловаться. Ароматы цветов обволакивали нас, тишина баюкала и укрывала покоем, как мягким одеялом. Но зря я надеялась, что мир согласен подождать. Часы пробили обед. Динали, смущаясь невероятно, вышла из зарослей к нашей скамейке.
– Лина Беринская, лин Делири, мы ждём только вас.
А у меня взгляд виноватый и губы, припухшие от поцелуев. Да уж. Ещё один удар по репутации мудрой наставницы, идеальной хозяйки трактира и примера для подражания. Кеннет не выдержал и рассмеялся над тем, как сильно я смутилась.
– Идём, – прошипела я и за руку потянула жениха к выходу. – Перестань хохотать, пожалуйста. Вообще не смешно.
– Ты права, не смешно. Забавно. Ты милая, когда краснеешь, а у меня впервые за тысячу лет прекрасное настроение. Наверное, потому, что я влюбился, как мальчишка.
Я старалась идти быстрее, чтобы Динали нас не слышала, выбирала самые тёмные закутки зимнего сада. Щёки до сих пор горели, и хотелось отыграться на женихе.
– Тысячу лет? Не думала, что ты настолько старый, – я поцокала языком и хитро взглянула на Кеннета. – Хотя вот морщинки эти, седина в волосах… И явно чувствуется лет двести успешной практики в поцелуях.
– Невозможная женщина, – возмутился он. – То морщины не нравятся, то поцелуи. Или поцелуи всё-таки нравятся? Как прикажешь отвечать на твои выпады?
– Мысленно, милый. Исключительно мысленно.
– Милый глава Клана Смерти? – хмыкнул он. – Хорошо, что тебя мой отец не слышит.
– А как его твоя мама называет?
– Когда злится, мужланом. Когда в хорошем расположении, то по имени или «свет мой».
– Серьёзно?
– Да, – воин положил мою руку себе на сгиб локтя, ибо мы уже подходили к трактиру, а выглядеть нужно чинно и прилично. – Моя мать – женщина с великим терпением. Я очень хочу вас познакомить. Решу проблему с Паучихой, устроим отпуск?