А мы с этой девочкой по имени Вера остались с мужиком дожидаться медиков. Рядом оказался ещё одни парень — мало ли, помочь надо будет. Тоже внёс свою лепту — угостил нашего подопечного сигаретой, поскольку у меня кончились. Ещё подошла женщина, тоже желавшая чем-то помочь — теперь-то уж можно, когда кто-то стал первым и его не ударило молнией и не растерзала разъярённая толпа. Женщина подогнала мужику Липтон Айс Ти, хотя он просил кушать или хотя бы рублей 15.
У мужика, как выяснилось, были сломаны правая рука и нога. С такими переломами, пришедшимися на одну сторону, самостоятельно встать нереально. Мне даже неясно, как он умудрялся ходить со своим костылём. А сердечный приступ случился у него, потому что никто не хотел его поднять. Оно и понятно.
На редкость крепкий характер, раз до сих пор на себя руки не наложил. Ещё на работу устроиться пытался, чтобы не просить милостыню, но рано снял гипс с руки — она ещё не срослась. В работе ему отказали, с такими-то увечьями на стройке делать нечего.
Передав его на руки врачам скорой, мы с Верой сели в последний трамвай и тоже поехали по домам. По дороге она рассказала, где можно купить авиабилет до Москвы за 3,500, который доставит меня за 2 часа. Что характерно, билет на поезд, идущий 36 часов, стоит столько же.
Ту Лэнд
…а иногда проскочить не удаётся. Иногда это наказание. Иногда –
спасение. Иногда это действительно спасение. В любом случае
стальная воля безликого сжимается в кулак где-то около твоего
чутко подрагивающего уха, и ты слышишь хруст суставов,
легкий шелест роговых мозолей на подушечках закалённых толстыми
струнами акусбаса пальцев, едва ощутимое поскрипывание кожи,
натянутой на белых костяшках. И эти странные неощутимые и
незначительные звуки капля за каплей вытягивают тебя из сна,
подобно тому, как Барон вытянул себя вместе с лошадью за
волосы из болота. Также можно было бы предположить, что это
заполнивший сосуды валерьянкой сон выжимают из твоего тела, но
нет. Ведь когда ты просыпаешься, ты остро ощущаешь, что сон
ещё здесь, он никуда не ушёл. Просто это ты по ущербности
своей, по инвалидности третьей группы не можешь в него
вернуться. И дай то бог, если это был плохой сон. Впрочем, хороших
снов и впрямь не бывает. Либо ты просыпаешься со сведённой в
безмолвном крике гортанью и встрявшим подобно лифту между
этажами кадыком, либо ты просыпаешься с невыносимой тоской по
несбыточному, по тому чистому и прекрасному, чего никак не
можешь найти наяву. Хороший сон, он как индеец.
***
Ты слышишь её голос? Конечно, как его можно не слышать: «Рыжая
кобыла чешет гриву». Что будят в тебе эти джазовые переливы? Не
отнекивайся — будят, ещё как будят. Иначе, какого черта ты
слышишь его и сейчас, когда пространство окружающих звуков
связано траурными ленточками ночной тишины и никто не способен
оценить засевшую в твоей голове Есенинскую строчку. Можешь
не закрывать окно — оттуда до тебя доносятся лишь
приглушённые обратной стороной звуки проносящихся машин. Даже озверелые
фанаты, и те заворожено молчат, уставившись виноватыми
взорами в прожилки вен на изнанках век. Не кати на соседей
сверху — там разве что пёс тоскливо взвоет, почувствовав
приближение безликого, но не проснувшись, хотя и потеряв навсегда –
до рассвета — такую сладкую и желанную сучку. Да одинокая,
выдохшаяся уже стерва в энный раз уронит с прикроватной
тумбочки вазу с вечно увядшими цветами, которую ставит туда
каждую ночь, удивляясь, как это она оказалась на полу каждое
утро. Не гони на ближнего своего — может, он и разговаривает во
сне, но уж вряд ли стихами. Просто слушай эту засевшую в
голове мелодию чудного бархатного голоса, который так не
вяжется с вашей единственной ночью, на исходе которой ты, наконец,
понял, что тебя просто поимели. Слушай и дай ей разбудить в
себе что-то большее, чем просто тоску по несбыточному. Он
крадётся по твоему сознанию, этот варварский голос, легко и
изящно пританцовывая на самом кончике полумесяца, убаюкивая
твои мысли, чтобы уже никто и ничто не смогло вас разлучить
до утра. Не отворачивайся от него, научись же наконец, черт