Не успели они отъехать от отделения, как встали в пробку. Теперь Иван не спешил включать сирену и маячки. Им нужно было поговорить в тишине.
- Это сложно объяснить… Егор дал мне какой-то стимулятор, который повышает мозговую активность. Мой организм воспринял его враждебно. Стало плохо. Клонило в сон. Я легла спать и во сне увидела Машу. Вернее не увидела, а была Машей. Я ехала на такси в сопровождении пожилой женщины и вышла у вашего подъезда. Успела заметить на доме табличку с названием улицы. К счастью, Ленивка одна на всю Россию, поэтому найти ее оказалось не сложно. Когда проснулась, была сама не своя. Что-то влекло меня к Маше, я не могла понять, но это превратилось в одержимость. Егора дома не было, дозвониться до него не получилось. Взяла всю наличность и на частном самолете прилетела в Россию. За этим последовала долгая поездка на автомобиле и вот я здесь. Думала, приеду и увижу, что девочка из сна, действительно, существует, меня отпустит, и вернусь домой до возвращения Егора, - поведала девушка.
Иван помрачнел. Она говорила о Свиристелине так легко. Он был частью ее жизни. Это ранило законного супруга.
- А зачем он дал тебе те лекарства? – поинтересовался Иван.
- Хотел найти некоего Николая, с которым я познакомилась на Филиппинах.
- Так вот оно что, ну теперь все встало на свои места, - заулыбался Иван.
Катя вопросительно воззрилась на собеседника.
- Николай очень влиятельный человек. Он имеет право решающего голоса в управлении несколькими крупными холдингами. Свиристелину заказали прочистить ему мозг и, в назначенный час, заставить подписать ряд важных документов. Заказ был сделан заранее, поэтому он успел тебя с ним познакомить. Потом каким-то образом уговорил найти. Ему важно было успеть разыскать Журавлева до определенной даты, - пояснил молодой человек.
- А почему сам не разыскал? Ему проще, он умеет манипулировать памятью людей, - недоумевала Катюша.
- Николай Владимирович очень скрытный человек. Выследить его сложно. У него есть недвижимость по всему миру…
- Но ребенок живет в Москве, - перебила Катя.
Иван кивнул.
- Его-то я и почувствовала, когда приняла таблетки. Я рассказала, что Николай с семьей.
Вдруг Катю осенило, она громко выдохнула и закрыла рот ладонью.
- Надеюсь, он не успел выполнить заказ? Если из-за меня снова случиться преступление…
- Все хорошо, мы следили за границей. Как только он засветился в Москве, началась операция по захвату, - успокоил Иван.
- Хорошо. – Расслабилась Катюша, потом нахмурилась и добавила, - Я настолько глупа, что меня постоянно используют для достижения каких-то преступных целей. Столько всего пережито, а я не стала умнее или предусмотрительнее.
- Это я во всем виноват, - грустно проговорил Иван.
- Ты? – удивилась Катя.
- Я, - подтвердил молодой человек, - Это очень долгая история, которую я однажды уже тебе поведал, и ты меня простила.
- Придется повторить, - требовательно сказала Катюша.
Иван вздохнул и бросил виноватый взгляд на собеседницу.
- Все началось давно. Еще в институте у меня выявили особое аналитическое мышление. Я не дружил с интегралами и теорией вероятности, но с успехом расследовал дела. За это особое чутье меня еще до окончания универа взяли в особый отдел, занимавшийся расследованием преступлений, совершенных членами преступных группировок. Нашей задачей было найти отдельных членов и разведать всю иерархию преступной организации.
Когда в процессе работы мне встретилось имя Орлова, я вцепился в это дело. Не укоряй меня в злопамятности, он испортил мне добрую половину юности. Именно по его указке меня почти каждый день… В общем неважно. Я имел на него зуб и не горжусь своей предвзятостью и мстительностью. Прочитав материалы дела, с азартом приступил к расследованию. Поначалу все шло гладко, мы вычисляли членов банды одного за другим. Однако все они были пешками, а до главных добраться не получалось. Однажды я получил сигнал о том, что двое участников преступной группировки подрались и загремели в полицию. Я приехал изучить показания Орлова. Он не видел меня, но я слушал весь допрос. Он тогда ничего толком не объяснил. Ссылался на плохое настроение и прочую чушь. А потом ко мне пришла ты, и тут-то я совершил главную ошибку. Мое расследование было секретным, я ничего не мог тебе рассказать. Но если бы нарушил устав, я спас бы тебя от всех ужасов, которые выпали на твою долю позже. Потом, в процессе общения, я все время хотел рассказать, но упрямый профессионализм брал верх над доводами совести. Так я обрек тебя на все эти страдания.