— Сегодня! Но я боюсь засыпать каждый день… В каком времени я проснусь?
— Вы должны мне рассказать всю историю, это первое условие. Второе условие… Вы же понимаете, что вы самоубийца? И то, что я вас остановил, не отменяет вашего греха? Так вот, этот грех я вам предлагаю искупить, вернее — исправить, с той целью, чтобы не попасть на горячую сковородку. Для этого и понадобится второе условие, но о нём позже.
— А вы сможете мне помочь? Вы уверены в этом? Как вы собираетесь это сделать? — в голове у Иннокентия появились зародыши надежды.
— Молодой человек… Есть вера, а есть знание. Это очень сложные понятия, которые человек не может полностью осознать и принять в силу своей природы. Нет таких букв и цифр, чтобы передать вам всю информацию об этих понятиях — они просто не придуманы человеком. У меня есть знание, у вас есть вера. И то, и другое — движущая сила. В вашем случае мы сможем достичь результата только сообща, ибо здесь обязательна составляющая веры, которой у меня в принципе быть не может. При этом, вы должны понимать, что речь идёт вовсе не о религиозной вере, не путайте! Ваша вера кроется в определённых импульсах человеческого мозга, но я такие испускать не могу, поэтому здесь должны постараться вы. Дать вам гарантии? Это не тот случай. Так что выбирайте — либо бросаетесь в воду, либо делаете то, что я вам говорю. Ваш выбор?
— Я согласен!
— Рассказывайте!
Глава 27. Карусель
— Как я жалею о тех скучных, как я полагал ранее, временах, когда дни протекали тоскливо и однообразно. Утро, завтрак, автобус, работа, обед, работа, автобус, дом, ужин, сон, утро. На работе без изменений — весть день за офисным столом с телефоном и компьютером. Дома та же песня — диван, телевизор, книга, жена. Тогда мне казалась нестерпимой мукой такая беспросветная жизнь, н в какой-то злосчастный миг всё изменилось. Вернее, изменилось моё восприятие той вялотекущей действительности, в которой мне Богом предназначено было иметь дом, семью и работу. Видимо, Бог и изменил мой мир, вняв немым мольбам офисного служащего.
Я плохо помню тот день, после которого первый раз уснул в одном месте, а проснулся в другом. Да и не было в нём наверняка ничего необычного. Ну, вышел на одну остановку раньше, там центр торговый выстроили, захотел скоротать время. Слова то какие: «Скоротать время!» Вот и скоротал, получается. Купил продуктов, пару безделушек и пришёл домой. Поел, посмотрел телевизор и лёг отдохнуть. И всё. Когда я проснулся…
Я лежал на деревянных нарах в сыром холодном помещении с голыми стенами. Конечно, первой моей мыслью было — сон. Закрыл глаза, но затхлый запах плесени никуда не уходил. Я несколько раз пытался заснуть, открывал глаза, щипал себя, бил по лицу, но ничего не менялось — наваждение не заканчивалось. Затем я встал с нар, подошёл к железной двери и начал бешено колотить по ней руками и ногами. Никакой реакции. Я вернулся на место, закутался с головой тонким рваным одеялом и стал думать. Амнезия? Может, я встретил друга, выпили больше, чем нужно, пошёл провожать, подрался, и забрали в обезьянник? Но на камеру предварительного заключения этот карцер никак не походил. На вытрезвитель тоже. Может, плохо себя вёл с представителями правопорядка, и они меня таким образом наказали, предоставив особые условия? Да, верно, так и есть, видимо, такие комнатки у них в отделении тоже имеются. Ну, вот всё и объяснилось. Вот только… Я отчётливо помнил, как засыпал — а засыпал я в своей кровати. Что за амнезия такая?
За дверью послышался шум, открылось маленькое оконце и надменный металлический голос произнёс: «Завтрак». Я бросился к спасительному окошку и чуть не вылез из него головой.
— Скажите пожалуйста! Я ничего не помню, как я здесь оказался? Что произошло?!
— Во наглец… не помнит он ничего.
Мне положили на полку окна кусок хлеба и поставили стакан с водой. Завтрак…