— Привал! — объявил Рассвет после того, как мы преодолели очередной холм и оказались у начала лиственного леса. Лошадь подо мной послушно остановилась. Все тело ныло от нескончаемой дороги. Запястья, зафиксированные тугими веревками, не только ныли, но и чесались. Седло рассчитанное на огромного на мужчину натерло ноги.
— Давай помогу, — потянулся ко мне Рассвет, уже успевший спешится. Кроме него никто не хотел лишний раз прикасаться к темной, словно я была заразная. Чушь, разумеется, ни тьмой, ни светом невозможно заразиться, с ней надо родиться. — Осторожно, тут еще стоит вода.
Дождь, недавно прошедший вдоль склона холма, оставил у его подножия несколько луж, которые еще не успели впитаться в глиняную почву. Я с готовностью оперлась на мужские плечи, покрытые латами, и спрыгнула наземь. Из горла вырвался стон облегчения, когда ноги наконец смогли поменять положение и упереться в твердую почву.
— Что, пешка, — сверкнул льдистыми глазами светлый, не спеша привязывать меня к дереву и отходить к остальным. — Не привыкла к долгим походам?
Я стрельнула в него предостерегающим взглядом и решила проигнорировать вопрос, концентрируясь на размятии задубевших мышц. С чего это мне делиться своим прошлым с тем, кто держит второй конец веревки, связывающий мои запястья?
— Кто же ты такая? — в десятый раз протянул Рассвет, уже, наверное, и не надеясь, что я ему отвечу. Его-то положение мне выдали соратники почти сразу: мол, склони голову, перед тобой сын светлейшего владыки, от него зависит умрешь ты или выживешь. Было странно, что солдаты принца настолько не блестели умом. Они даже не понимали, что такое клятва первородной силе. Ее не нарушить. Принц подтвердил свои слова кровью и таящейся в ней магией. А значит, если кто-то причинит мне явный вред, мироздание воздаст за это светлым, и цена будет слишком дорогой. Для меня, конечно, все это не могло быть утешением. Жизнь в светлых землях — сродни смерти, мучительно-долгой смерти. Так что ничего Рассвет уже не решал. А вот знание о моей личности могло поменять его планы, поэтому я и отмалчивалась. Не хотела упрощать светлым задачу.
— Может, ты дочь той всадницы с вороньим шлемом? — предположил Рассвет, смахивая светлую челку со лба. — Она же назвала тебя “дитя”. — Принц рассуждал вслух и будто наслаждался моим молчанием. — Хотя матери редко используют это слово, — добавил он после паузы.
— Командир! — избавил меня от словесного потока Рассвета первый офицер. — Мы нашли ручей с ключевой водой!
— Отлично, Снег! Напоите лошадей чуть ниже по течению! — отозвался принц, лишь на секунду отворачиваясь от меня. — Хочешь умыться?
Конечно хочу, мысленно простонала я. Мы уже трое суток едем по пыльной дороге, останавливаясь всего лишь на обед и на ночевку. Скоро слой грязи, прилипшей ко мне, можно будет соскребать ножом.
— Значит, не хочешь? — никак не мог смириться с моим молчанием Рассвет. Казалось, от каждого гневного взгляда, которым я его одаривала, он становился все веселее. Неожиданно светлый подался вперед. — Нравится пахнуть как лошадка? — уточнил он, почти касаясь моего лица. Ох. Почему взглядом нельзя убивать? И пощечину связанными руками не так-то просто дать. — Ну же, темная, мне нужен ответ, — тут же попытался заключить мировую Рассвет, видимо заметив, как я дернулась. — Всего одно слово, и я поведу тебя к ручью.
Потерплю, ворчало внутри что-то упрямое и очень гордое. Но ведь все тело уже чешется, отвечала ему измотанная походом выдержка. А льдистые глаза напротив терпеливо ждали, когда я уже сдамся. Вот только жизнь, подарившая двух старших братьев, не учит смирению. Изловчившись, я не сильно, но резко дернула лошадь, ограждающую нас от остального отряда, за хвост. Та, не ожидав такой наглости, встала на дыбы. Не понявший моего маневра Рассвет утратил бдительность. Оставалось лишь завершить задуманное: вовремя потянуть веревку на себя и уронить слишком дерзкого командира отряда в глубокую лужу. Принц шмякнулся, расплескивая вокруг себя рыжие брызги, но веревку не отпустил.
— Ой, что же вы так, принц? — наконец подала я голос, изображая невинность. — Ну подумаешь, лошадка взбрыкнула, зачем же так пугаться? Сами же говорили, здесь повсюду лужи.