— Убери магию, — прокричала я. Одна из птиц подлетела ко мне, но, так ничего и не обнаружив, вернулась к главной цели.
— Птицы. Жрут, — был невероятно короток Рассвет стараясь закрыть глаза и уши. — Уходим в воду!
— Они и там сожрут! — Защищаться в воде он не смог бы. А вот рыбоядные точно могли нанести еще несколько метких ударов. — Убери магию!
Наконец Рассвет послушал, погружая пещеру в привычную для ее жителей темноту. Дезориентированные скопы на секунду зависли. Я тут же наложила на раненого иллюзию, скрывая его форму и запах. Возбужденные птицы все еще пикировали рядом с ним, но уже промахивались.
— А теперь ложись на землю и катись в сторону, — командовала я. — Как можно тише.
Рассвет откатился в сторону и сделал паузу, потом откатился снова и оказался всего в паре шагов от меня.
— Отстали, — проинформировал светлый. Птицы грозно кружили над ранеными сородичами, но найти нас не получалось. Магия работала. — Ты скрыла нас, — то ли удивленно, то ли восхищенно проговорил Рассвет.
— Молчи, — посоветовала я, едва разжимая губы. На этот раз светлый доверился и затих. Разъярённые птицы так и кружили над павшими собратьями, грозно размахивая крыльями.
Практически бесшумно Рассвет поднялся и оперся всем весом о мое плечо. Светлому хватило сил на то, чтобы подталкивать меня и волочить раненную ногу к выходу. Как через иллюзию он смог найти мое тело, одному мирозданию известно. Но мне в тот момент было слишком сильно не до этого.
Глава 6. Сила Ночи
Рассвет, сын Пламени.
Силы были на исходе. Разгневанные птицы за нашей спиной все никак не могли успокоиться. А я был слишком тяжелым для хрупкого женского тела. Но Ночь, упрямо надув и без того пухлые щеки, волокла меня вдоль берега реки, прочь от бедовой пещеры. Почему она спасла меня? Загрызи меня скопы, девушка оказалась бы свободной. Зачем вмешалась? Боялась остаться одна в лесу? Так от меня сейчас пользы было ровно ноль. Я хранил жизнь принцессы из-за клятвы. Но темная никакой клятвы не давала, так почему спасла?
За нами оставались следы от голых ступней и капельки моей крови. Ран от птиц, да еще и таких серьезных, я еще не получал. Подлатник прокусили, бедро разодрали. Хорошо, что глаза и уши не смогли достать. Даже смешно вышло. Всего-то хотел согреть девушку, за которую теперь несу ответственность. Забыл, что Ночь могла увидеть в темноте то, что не видел я. Да я там даже своих пальцев не видел, не то, что чужие гнезда. Думал лишь о том, что мы выжили, и что нужно согреться, чтобы не сдохнуть. Вот птицы меня и согрели, правда при этом чуть не убили. А Ночь — она грелась сейчас, пока тащила меня на исходе сил.
За выходом из пещеры оказался все тот же лес. С теми же неизвестными мне пушистыми деревьями и колючими кустарниками. С одним лишь исключением — где-то вдалеке лаяли дикие собаки, наверняка охотясь на кролика. Охотничьи спаниели при дворе тоже так лаяли, когда загоняли дичь.
Пройдя еще метров пятнадцать и убедившись, что никого рядом нет, Ночь опустила меня на сухую корягу, покрытую мхом.
— Спасибо, — проговорил я через кряхтение, поудобнее устраивая ногу. Пришлось оторвать рукав подлатника, чтобы было чем перевязать рану. Нитки, подобранные на совесть, трещали, но никак не хотели рваться, пришлось воспользоваться кинжалом. — Спасибо, что вытащила. — повторился я, наконец справившись с первоочередной задачей.
— Спасибо, что спас меня. — Ночь села рядом и подняла голые ступни с сырой земли на корягу. — Там, на глубине — опустошенные карие глаза глядели куда-то сквозь меня. — Я уже не думала, — Девушка отвернулась и обхватила колени руками, так и не закончив нескладную мысль. Ее лоб облепили спутанные темные локоны. По шее вниз спускалась бороздка из мурашек. Стеганку хорошо бы было снять, да как следует выжать. Было проще думать о том, что нужно моей спутнице, чем о своем собственном состоянии и боли пронизывающей ногу до одурения.
Вдалеке вновь раздался собачий лай. Ночь вздрогнула и обернулась.
— Собаки, — мрачно проговорила она себе под нос. — Силы на исходе, я не знаю смогу ли снова нас спрятать. У тебя больная нога, значит, на дерево не залезть, — темная будто пыталась уговорить себя сдаться. Но так и сидела рядом с раненным, чей запах ветер разносил по округе не хуже любой приманки для волков.