Смахнув с лица выпавшие из пуча локоны, я села и медленно вытянула ноги прямо на полу.
— Хм, — достала я то, что пряталось в складках юбки. Кожаные ножны укрывали лезвие кинжала. Ухватившись за рукоятку, я освободила оружие, которое удалось стащить с пояса стражника. — Как быстро они заметят пропажу? — Стальная добыча на вопрос не ответила. Ну да, досиделась взаперти. Сделала я неудовлетворительный вывод. Уже начала разговаривать с неодушевленными предметами.
Время уходило.
Обратившись внутрь себя, я попыталась прикинуть, сколько еще магии у меня осталось. Обрисовать правдоподобного шершня в самом центре столицы было сложно. Но магии должно хватить еще на одну шалость. Прикрыв глаза, я представила несколько насекомых и их совместный танец.
Как только магический поток прошел сквозь гасящую все звуки стену, за той раздался глухой удар.
— Это что же они там применили к моим шершням? — удивленно посмотрела я на кинжал. — А, ну да, — вспомнила я, что ответить стальная добыча мне не сможет. Неизвестно, что это был за звук, но уверенность в том, что стражник не вспомнит о клинке, крепко поселилась в сознании.
Глава 16. Безумцам страх неведом
Ночь, дочь Темени.
Остаток дня я лежала и обдумывала бой с противником в несколько раз сильнее меня. Даже когда солнце село, не стала выходить на балкон. Нет, я не обманывалась, обученному светлому воину, да еще и наделенному магией, не составит труда разделаться с пленницей. Магическим даром в пределах стен столицы я пользоваться практически не могла, единственное мое преимущество — это внезапность и возможность подготовиться заранее. В первую очередь, в ход следовало пустить кинжал, возможно, задену противника, пока он не ожидает. А если не выйдет, то придется справляться подручными средствами. Я посмотрела на шторы, затем перевела взгляд на балдахин. Шторы решила оставить, чтобы не выдавать свою готовность раньше времени. А вот балдахин решила снять, но завтра, после посещения Луча. Чтобы у наследного принца не возникало лишних вопросов. Можно было натянуть ткань в балконном проходе, в надежде, что враг ее не заметит и споткнется.
Вдруг слух уловил до боли знакомые шаги по крыше. Во рту тут же пересохло. Мысль, что Рассвет должен был быть далеко за городом, появилась и тут же утонула под толщей реальности. Я сглотнула и бесшумно бросилась к стене у выхода на балкон. Сердце пропустило удар. Мышцы рук, удерживающих короткий кинжал, сковал болезненный спазм. Я не успела подготовиться, но все еще могла рассчитывать на внезапность.
Рассвет привычно спрыгнул на балкон и шагнул в комнату. Я вжалась в стену с кинжалом наперевес. И как только вошедший оказался ко мне спиной, напала на принца.
— Какого? — Рассвет выставил отработанным движением свой кинжал против моего ворованного. — Что происходит? — Скрещенное в наших руках оружие все должно было подсказать и так. Жертва не желает оставаться жертвой.
— Ты решил меня убить! — клокотала злость внутри.
— Откуда? — вытянулось лицо принца.
— Тебе придется биться! — кинулась я на светлого с ударами. Уже было все равно, когда достигнет меня кинжал врага. Страх давно отступил. Я лишь хотела успеть задеть его, оказаться достаточно проворной. Все еще шокированный светлый отбил следующий удар, а затем пропустил. Лезвие вошло в ткань, но так и не задело тело.
— Ночь, успокойся, — вылетело между ударами.
— Скоро успокоюсь, — не собиралась униматься я. — Ты же за этим пришёл? — замахнулась я сверху. Рассвет уклонился в сторону и отступил вглубь комнаты. — Навсегда, — продолжала я наступать. — Меня успокоить.
— Ночь, аккуратнее, ты сейчас поцарапаешься, — круговое движение сталью, и моё оружие полетело к стене. Довольный собой Рассвет сверкнул зубами. Я же схватилась за поднос и с размаху долбанула им светлого по лицу. Звон получился идеальным. Красные капли на его физиономии тоже приподняли мне настроение. Рассвирепевший от боли воин откинул свой кинжал и кинулся на меня с голыми руками. Секунда, и меня впечатали в стену. Рассвет отцепил поднос от моих пальцев и повалил наземь, сам садясь сверху. Из его носа пошла кровь.
— Успокойся, принцесса, — выдохнул он почти в губы, фиксируя мои кулаки на груди. А затем почти невесомо поцеловал. Сердце сжалось и забыло, как стучать. Соль попала на язык. Что это сейчас было? — Выслушай меня, — шептало мое наказание.
— Нет, — прошептала я. — Только не так. — Только без оправданий, молила гордость внутри меня. Не хочу, чтобы он целовал меня, вонзая в сердце нож. — Я хочу тебя ненавидеть. Хочу ненавидеть, — повторяла я.