Когда все гости церемонии покинули залу, я рискнула подойти ближе, к чаше. Из глубины на меня глядела Тьма. Та самая. Настоящая. Когда мы с братьями были совсем маленькими, мама часто нам говорила:
— Тьма знает все секреты. Твои. Мои. Но она никогда о них не расскажет.
Знала ли Тьма судьбу Рассвета? Знала ли, жив он или …
Я огляделась по сторонам. Покой и густая тишина будто бы благоволили мне, будто бы кто-то подарил мне эту минуту. Закрыв глаза, я представила льдистые глаза, мягкую улыбку, которая даже в воображении выходила чуть тоскливой. Сердце знакомо закололо. Каким должен был бы быть мир, чтобы это стало моим будущим?
— Принцесса, — тихо позвали от двери. — Здесь нельзя призывать магию, — извиняющимся тоном произнес монах. В удивлении я распахнула глаза, но ничего не поменялось. Напротив меня застыл Рассвет в том самом плаще из серебряных ниток. Принц протягивал мне раскрытую ладонь, будто приглашая. Нет, не он, конечно же, всего лишь иллюзия.
— Простите. — Я развеяла образ светлого и поспешила к выходу.
Свежий морозный ветер тут же забрался под одежду. За дверью храма меня ждал только Опал, натянувший обшитый мехом капюшон до бровей. Видимо, остальные уже поднялись в замок. Брат молча встал рядом, погруженный в свои раздумья, и мы медленно побрели по набережной. На улице уже начались гуляния, то тут, то там раздавался задорный женский смех. Дети бегали, виляя по дорожке, выложенной камнем. Мужчины громко вспоминали испробованные методы завоевания женских сердец. Ветер разносил пожелания долгих лет жизни Туче и Ониксу.
Когда мы наконец добрались до тронного зала, тот тоже уже наполнился радостными голосами гостей. Король восседал на троне, королева о чем-то переговаривалась со своей сестрой. А в центре зала придворный шут представлял публике новую песнь:
В крае далеком, где полдень велик,
Могучий Пламень роднею убит.
В крае далеком, где сумрак так тих,
Там новый король на троне сидит.
В крае далеком, где звезды молчат,
Ревет королева, стены трещат.
В крае далеком, где солнце печет,
Принцев все ищут, никто не найдет.
В крае далеком, где меркнет луна,
Снег обещает быть лучше дождя.
В крае далеком, где тень так слаба,
Народ там не верит словам короля.
Как только песнь закончилась, зал разразился громкими аплодисментами. Никого из собравшихся не трогала смена власти во враждебном государстве. Гости были уверены: пока светлое королевство поглощено внутренним конфликтом — темные будут жить спокойно. И пусть в донесениях говорилось, что бунт был тщательно спланирован, а потому хватило всего недели, на то чтобы народ принял нового владыку — темные помнили, сколько лет правил Пламень и сколько правил его отец до него, а потому мало верили в силу самопровозглашенного приемника.
— Улыбнись, любимый, — донесся шепот королевы. — Сегодня свадьба твоего сына.
— Не стоило на празднике петь такие песни, — хмуро ответил отец.
— Пламень был твоим врагом, — напомнила тетушка.
— Пламень был врагом, которого я уважал, — ответил король. — А тот юнец слишком глуп и дерзок.
Когда шум аплодисментов наконец стих, мы вдруг услышали из открытого окна лязганье мечей. Оникс оставил Тучу и ее отца и первым выглянул наружу.
— На крыше! — встревоженно вскрикнул он. Королева тут же растворилась в ближайшем островке тени. Опал довольно грубо оттеснил меня сначала за спину, а затем к стене, почти полностью закрывая обзор. Из темных ниш выступили Скользящие во тьме. Двери в тронный зал распахнулись, пропуская стражников.
Но было уже поздно.
Звон разбитого стекла стал предвестником вторжения. В окно, расположенное ровно у трона отца, влетели воины в светлых одеяниях, а вместе с ними и заставляющий тело поежиться холод. Начищенные до блеска латы отражали даже тусклый свет звезд. Стража не успела ничего предпринять, как отряд окружил короля, не давая никому пробраться внутрь круга.
Повисла напряженная тишина. Каждое слово имело слишком большой вес. Каждое движение могло стать последним.