— Я так беспокоилась! — Слезы полились против моей воли. С плеч словно свалилась огромная гора, которую я уже месяц носила на себе. — Думала, ты погиб. А потом пришла весть, что ты и Луч пропали, а королева заключена под стражу. Не знала, что и думать…
Меня снова притянули к крепкой широкой груди.
— Думаю, Луч тоже схвачен. Снегу просто невыгодно об этом сообщать. Но я жив, — утешал светлый. — И теперь я с тобой. Со мной пришли дозорные с границы наших королевств — лучшие воины, верные. На поле боя я докажу твоему отцу, что мне можно верить, а затем попрошу твоей руки.
Я задрала голову вверх и встретилась с проницательным льдистым взглядом. Задержав дыхание, Рассвет напряженно следил за моими движениями, будто искал согласие или протест. Похоже, неожиданности сегодня не собирались заканчиваться.
— Я могу надеяться на твое согласие? — с трепетом в голосе спросил он, так и не дождавшись какой-либо реакции.
Можно было бы спорить. Можно было бы снова говорить о том, что тьма и свет никогда не смогут быть вместе. Можно было бы вспомнить о том, что народ никогда не примет наш брак. Вот только я уже не могла представить рядом с собой никого, кроме Рассвета.
— Думаешь, алтарь одобрит? — Я прогнала внезапную сухость из горла. — Во всем мире нет ни одной такой пары.
— Быть может, просто никто не пробовал? — ослепил меня шальной улыбкой Рассвет, а затем уже более серьезно добавил: — Я знаю, что чувствую, и не боюсь.
Он был уверен в выборе, и этого мне должно было быть достаточно. Еще с утра я была готова променять возможность брака на один-единственный день с этим светлым. Но теперь над нашими головами снова нависли тучи войны. Будет ли это туманное «после»?
Я замотала головой, и руки Рассвета, обнимающие меня все это время, дрогнули.
— Я не хочу ждать боя. Не хочу снова упустить наш шанс.
— Твой отец не позволит, — мягко напомнил Рассвет, немного расслабляясь. — Я должен завоевать его доверие.
— Не хочу отдавать это решение отцу, — упрямо покачала я головой, уже точно зная, что готова.
— Милая…
— Ты пойдешь сейчас со мной к алтарю? — спросила я, окончательно решившись. — Станешь моим мужем?
Засиявшая улыбка на лице светлого заставила что-то внутри моего живота танцевать. Я уже поняла его ответ, но все равно было важно услышать короткое:
— Пойду, — Он кивнул. — Подожди. — Объятия, без которых мои покрытые мехом плечи тут же озябли, разомкнулись. Светлый спешно ушел в комнату, босой и в одной рубашке, а вернулся уже полностью одетый с двумя золотыми браслетами на ладонях.
— Это брачные браслеты, — пояснил он. — Такие носят в моей семье.
— Ты всегда возишь их с собой? — удивлялась я драгоценностям.
— Пока одна темная не украла мое сердце, я даже не знал, где они хранятся, — припечатал светлый мое любопытство. Вместо него разум заполнило осознание: его план с самого начала заканчивался нашим браком. Я не обманывалась. Он приехал в Чарну не ради меня. Не ради нашей связи он заключил союз с отцом. Его целью были месть и торжество справедливости. Но я была частью этого плана. Для меня желание и готовность связать наши судьбы родились только сейчас — Рассвет же уже несколько недель жил с этим решением и точно все взвесил. Он надеялся на мое согласие, даже каким-то образом смог достать родовые драгоценности…
Больше я не накладывала иллюзию, мы не таились и не выискивали самые незаметные участки, смело шли по городу. Моя ладонь лежала на локте Рассвета, скрытым под курткой из толстой телячьей кожи. Навстречу нам поднимались гуляющие горожане. Кошки лениво провожали нас взглядами. Луна, склоняющаяся к горизонту, лукаво подмигивала — или мне все это только казалось.
— Светлянки, — улыбнулся Рассвет, признав рыбок в реке. — Символично.
— И как я раньше не замечала, насколько ты романтичен?
Светящаяся река виляла, и мы вместе с ней. На каменных мостиках горожане сбивались в парочки, греясь теплом друг друга. Многие настороженно оборачивались нам вслед, удивленно смотрели на светлую копну волос, возвышающуюся надо мной. Шептались — и совсем не добро. Рассвет чужой в этих землях. Мы были уверены в друг друге и в своих чувствах, но позабыли об окружении. Примут ли они когда-нибудь наш выбор?