На ступенях храма нас встретил все тот же монах, проводивший несколькими часами ранее церемонию для Оникса и Тучи. Он уже готовился к закрытию, но я его остановила.
— Ты станешь свидетелем воли алтаря.
— Разве можно? — Он переводил ошарашенный взгляд с меня на принца. — Свет и Тьма… — Его слова породили во мне злость, желание разрушить предрассудки, сковывающие нас годами.
— Вот пусть алтарь и судит, — уверенно ответила я. Рассвет решительно отворил дверь, пропуская меня внутрь, и сам зашел следом. Одинокая каменная чаша стояла в центре залы. Я невольно заломила руки, вспомнив черное пламя, вырывающееся из сосуда. Что, если мы все-таки совершаем ошибку?
— Принцесса, одумайтесь! — взмолился монах, семеня за нами. — Черное пламя не терпит шуток.
Рассвет накрыл мои ладони своими. Прямой взгляд, ровные брови, сомкнутые, но не поджатые губы — его мужественное лицо выражало уверенность каждым изгибом. Рядом с ним страх растворялся, как песчинка сахара в огромном горячем кубке. Рядом с ним я точно знала, что правильно, а что нет. Но как бы мне не хотелось, Рассвет не всегда будет рядом.
— Я не посмею … — продолжал лепетать сзади монах.
— Выполняй! — раздалось властное из тени.
Застыли все.
Рассвет обвел пространство цепким взглядом, но ничего не увидел. Я тоже не увидела, но теперь точно знала, что наше решение совсем не тайна для королевы. Мать пришла увидеть венчание дочери. Она знала, куда я сбежала. Она знала, кого я люблю. Это королева спасла Рассвета тогда и поддержала мою решимость сегодня. Сердце наполнилось любовью, тем безусловным чувством, которое матери дарят своим детям. Проступившие на глазах слезы выдали мою слабость и силу. Рассвет нежно провел пальцем по моему подбородку, смахивая скатившуюся вниз соленую влагу, спрашивая одними глазами, все ли хорошо. Я смогла лишь кивнуть ему и коротко шепнуть через плечо:
— Спасибо.
— Прошу вас. — Низко кланяясь, служитель повел нас вперед.
Мы подошли к глубокой каменной чаше, все так же крепко держась за руки. Спираль, начинающаяся у краев, заканчивалась темной дырой в самом центре. Тьма выжидала. Повторяя движения брата, я уколола свою ладонь, а затем ладонь Рассвета. Наша кровь соединилась в воронке и устремилась вглубь алтаря. Капли неторопливо, цепляясь за мелкие неровности, продвигались к цели. В ожидании я не заметила, как вонзилась ногтями в руку жениха, но, кажется, он тоже не обратил на это внимания.
Алтарь вспыхнул черным пламенем. Его языки поднялись до самого свода храма и, будь их воля, вырвались бы и за пределы. Сердце наполнилось безудержным счастьем. Счастьем от того, что на свете есть Рассвет — и что теперь, он навсегда со мною связан.
— Алтарь соединил ваши судьбы! — объявил монах осипшим от изумления голосом. — Теперь вы муж и жена. Одно целое. Теперь ее радость — это твоя радость, — сказал он светлому. — Теперь его боль — это твоя боль, — завершил он ритуальную фразу.
— Поздравляю, дети! — Королева так и не явила себя, но ее голос разносился эхом по храму.
— Да будет ваша судьба счастливой, — добавились еле слышные слова отца.
Глава 23. Я полюбил тень
Рассвет
Кто бы мне сказал прошлой зимой, что тот, кто умело прикрывал мою спину в боях — окажется предателем, убийцей моего отца? Снег. Его лицо, искаженное от злобы и алчности, до сих пор всплывало в памяти. Вместе с ним я все детство сражался на деревянных мечах, пускал первые стрелы из лука, убегал из дворца в погоне за солнечными зайчиками. Как порой насмешлива судьба… Именно он преподал мне самый жестокий жизненный урок. Именно его смерть теперь была делом моей чести. Не только из-за гибели отца. Не только ради спасения матери и брата. Снег наконец скинул личину, показал свою истинную природу. Если его не остановить, хаос восторжествует. Предатель не может привести королевство к светлому будущему, а вот окончательно стереть с лица земли темных, а вместе с ними и светлых — ему, похоже, по силам. Его нужно остановить.
Сколько всего изменили эта осень и подступающая за ней зима. Кто бы мне сказал, что король темных станет моим союзником? Пепел — великий воин и стратег. Я мечтал одержать над ним победу, как только узнал первую из сотен легенд. Во всех песнях, веселых и грустных, именно он был врагом светлых. Еще полгода назад я бы ни за что не встал на его сторону — но его дочь все изменила. Проникла в мое сознание, а затем и в сердце, словно свежий ветер сквозь приоткрытую створку. Показала, что с темными не просто можно иметь дело, что некоторые из них заслуживают уважения.