Кто бы мне сказал прошлым летом, что темная, сбившая одним своим появлением наше наступление, станет для меня самой близкой, станет моей женой? В голове до сих пор не укладывалось: на моей руке блестел брачный браслет, запястье Ночи украшал второй. Мы без страха шли по столице Темного королевства, откуда меня, светлого, не погнали мечами и палками, а даже любезно выделили собственный маленький домик. Похоже, моя душа давно перестала жить во власти контрастов. Глазам достаточно лишь одной тлеющей свечи, чтобы любоваться теперь уже моей красавицей. Отливающие шелком волосы, пухлые щеки, которые с самого первого дня так и тянуло поцеловать, лукавая и многообещающая улыбка — это все стало моим. Только моим.
Неважно, кто мог бы для меня открыть полог будущего, будь это хоть само мироздание — я бы не поверил.
Войдя в спальню, Ночь по-хозяйски скинула меховой плащ и обувь, стянула с узенькой кровати одеяло и замоталась в него до самых розовых пяток. Пустующий до сегодняшнего дня дом только-только начал согреваться. Благо, одеяло было достаточно большим, чтобы спрятать нас обоих.
— Пустишь? — Я двумя пальцами потянул за край тканного убежища.
— Не-а, — игриво отшили меня в ответ.
— Значит, придется брать в осаду, — предвкушающе заключил я, нависая над молодой женой и легонько целуя в бархатные губы. Осознанно или не очень Ночь потянулась вверх, продляя поцелуй. Стоило лишь еще немного придвинуться торсом вперед, чтобы она не удержала равновесие и плюхнулась головой на подушку, и вот уже любимая была зажата между мной и кроватью, а кокон из одеяла теперь скорее мешал нам обоим.
Все еще не веря своему счастью, я прошелся пальцами по изгибу хрупкой ключицы, выглядывающей из-под ткани, стараясь согреть тонкую кожу своим жаром. Каждый раз, засыпая, я мечтал лишь о ней. Каждый раз, когда я просыпался, ее имя было первым, что хотелось произнести.
— Ночь, — прошептал я, снова находя для себя что-то новое в одном единственном слоге. — Моя Ночь.
— Твоя, — признала принцесса, сверкая звездами в глубине карих глаз. Я видел, как для нее было важно то появление темного пламени в чаше, как вмиг расправились ее плечи. Алтарь принял нас. Значит, страх оказался всего лишь иллюзией. А любовь — истиной. Нам позволено быть вместе, позволено нырять в друг друга, без страха утонуть и утащить пару на дно. — Теперь твоя, — окончательно расслабляясь повторила она.
Ее шепот пробудил новую волну ликования. Желания, так долго томимые во мне, завладели нами обоими. Время остановилось. Звуки города стихли. Остались только мы двое. Окрыленные чувствами, мы смело и тщательно изучали друг друга. Ночь откликалась на каждое мое касание, доводя и без того слишком горячую кровь практически до кипения. Постепенно мы растворились в друг друге, стали неотделимы, как оттенки зарождающейся зари на чернильном небосводе.
Выбираться из кровати мы собирались нескоро. Увлеченные поцелуями, ласками, разговорами и новым кругом поцелуев, мы потерялись в часах, днях, а может быть, и в самой вечности. Постепенно наше общее сознание привыкло к миру и к нашей новой роли в нем.
Молодая жена то мило краснела, то заливисто смеялась от моих шуток, то тоскливо смотрела сквозь меня. Нависшая над нами битва Света и Тьмы не могла быть забыта, как бы мне этого не хотелось.
— Ты не жалеешь, что мы поспешили? — спросил я, вдруг осознавая, что Ночь может слишком быстро овдоветь.
— Нет, конечно нет, — замотала она каштановой головой. — Просто теперь мне еще сильнее не хочется, чтобы этот день настал.
— Не думай об этом, — попросил я, с наслаждением целуя хрупкие пальчики. — Не дай грядущему лишить нас настоящего. — Я принялся за пальцы на второй ладони. Ночь едва заметно кивнула, смущаясь от моей ласки:
— Постараюсь.
Бывают моменты, в которые хочется, чтобы время остановилось. Они сладкие на вкус и теплые на ощупь. Но именно они неминуемо утекают так, что и не удержать. Колокольный звон, пронесшийся по столице, ознаменовал для нас скорый конец.