– Я не могу, – шепчет Лилиан. Ее глаза наливаются слезами.
– КРИЧИ! – кричит Мишель.
– Я не могу, – говорит Лилиан громче.
– КРИЧИ, сука немая! – кричит Мишель.
– Я НЕ МОГУ! – громко говорит Лилиан.
– ЧТО? – спрашивает Мишель, прикладывая руку к уху.
– Я не могу, – спокойно повторяет Лилиан.
– Перестань, Лилиан, ты уже почти кричала. У тебя есть муж?
– Да.
– Хорошо. Ты на него кричишь?
Лицо Лилиан заливается краской.
– Да, – шепчет она, – но не на людях.
– Не на людях! – громко говорит Мишель.
– Хорошо. Громко скажи «не на людях».
– Не на людях! – громко говорит Лилиан.
– ГРОМЧЕ!
– НЕ НА ЛЮДЯХ!
– ГРОМЧЕ!
– НЕ НА ЛЮДЯХ! – кричит Лилиан.
(Смех и аплодисменты.)
– Грандиозно, – говорит Мишель, – теперь я хочу, чтобы ты посмотрела мне прямо в глаза и сказала своим самым громким голосом: «Подать ВИСКИ!».
Лилиан, краснея и улыбаясь, смотрит прямо в глаза Мишелю и говорит: «Подать виски».
– Громче!
– ПОДАТЬ ВИСКИ!
– Прекрасно, Лилиан, спасибо, – говорит Мишель, провожая ее под громкие аплодисменты. – Ну, мужчины, теперь ваша очередь…
Теперь на платформе стоят двадцать пять мужчин и тоненькими голосами читают стишок о том, что у них есть:
Лукавые глазенки и курносый носик, Гладенькое тельце, кудрявые волосики, Маленькие ножки, маленькие пальчики.
Вырасту большая – берегитесь, мальчики!
Во второй группе молодой человек по имени Тэрри. по комплекции похожий на регбиста, затрудняется покачивать бедрами, когда говорит о своем «гладеньком тельце». Мишель отпускает всех и оставляет Тэрри на платформе.
– Не могу я сделать это говно, – заявляет Тэрри. Он явно чувствует себя очень дискомфортно, оставшись один на один с Мишелем, который выглядит карликом по сравнению с ним.
– А тут и нечего делать, – говорит Мишель, – у каждого мужчины внутри есть маленькая девочка, и барьер к ее выражению блокирует целую область. Каждый гетеросексуальный имеет гомосексуальные элементы, а у каждого гомосексуального есть вытесненная гетеросексуальность. Ты видел, как я и двадцать четыре парня это сделали, и все мы выжили. Давай.
Мишель снова повторяет стишок высоким голоском и поводит бедрами, когда говорит про «гладенькое тельце». Он просит Тэрри сделать то же самое. Тэрри пытается, забывает большую часть слов и двигается не больше, чем статуя. Когда он заканчивает, наступает полная тишина. Мишель обдумывает ситуацию.
– Хорошо, Тэрри, давай немного упростим задание, – говорит Мишель, – я хочу, чтобы ты высоким голоском сказал: «У меня курносый носик», – и рукой показал на свой курносый носик.
– Я не могу, – мрачно говорит Тэрри.
– Я хочу слышать, как ты скажешь «У меня курносый носик»!
После долгих колебаний Тэрри говорит «У меня курносый носик» таким низким, глухим и угрюмым голосом, что аудитория смеется.
– Заткнитесь, турки! – рявкает Мишель. – Скоро ваша очередь, и многие из вас, вероятно, не смогут сказать даже «маленькие пальчики». Хорошо, Тэрри, скажи снова, но мягче и женственнее.
– Я не хочу, – угрюмо говорит Тэрри.
– Я понимаю, Тэрри. Другие тоже не хотели, но имели достаточно мужества это сделать. Ты понимаешь?
Если ты сомневаешься в своей мужественности, то вернейший способ заставить и нас сомневаться в ней – это оказаться неспособным быть маленькой девочкой. Полный человек, полный мужчина должен быть и мужественным, и женственным одновременно.
– Я не сомневаюсь в своей мужественности, – грохочет Тэрри.
– Прекрасно. Я сейчас снова прочитаю этот стишок, а потом ты, хорошо?
– Я попробую, – говорит Тэрри.
– Я не хочу, чтобы ты пробовал, – говорит Мишель, – я хочу, чтобы ты прочитал.
– Хорошо.
Мишель проделывает все сначала. Тэрри повторяет, плохо, но с большим количеством движений, чем раньше. Аудитория слабо аплодирует.
– Неплохо, Тэрри, – говорит Мишель, – ты показываешь талант. Слушай, ты ведь привлекательный мужчина, верно?
– Может быть, – по-прежнему мрачно говорит Тэрри.
– Я хочу, чтобы ты изобразил сексуальную женщину, которая хочет тебя соблазнить. Она идет вот так…
(Мишель делает несколько шагов, сексуально покачивая бедрами) и говорит тебе голосом Майи Уэст: «Эй, парень, ты бы меня проведал на днях». (Смех и аплодисменты Мишелю.) Ты можешь это сделать?
– Может быть.
– Прекрасно. Давай. Предположим, что ты – это подставка.
Тэрри концентрируется, вихляет по платформе и похожим на голос Майи Уэст гортанным голосом замечательно завершает роль. Он награждается громкими аплодисментами.
– Грандиозно, – говорит Мишель.
Тэрри, улыбаясь, идет на место.
– Помните, что когда все вы – и мужчины, и женщины, и все, кто посредине, – чувствуете, что надоели сами себе, – то это хочет выйти наружу Майя Уэст, скрытая где-то глубоко в вас…
* * *
Второй длинный процесс.
Мы отодвигаем стулья и ложимся на пол. Нам помогают создать свой «центр», безопасное пространство где-то в мире, где мы могли бы отдохнуть и просто быть с собой. Нас просят найти любимое место в лесу, на море, в горах, где бы мы хотели создать свой однокомнатный «центр». Мы действуем как будто в пантомиме, собственными руками создавая стены, окна, двери, мебель из любых материалов. Тренер просит сделать внутри центра стол, два стула, волшебную кнопку желаний, телефон, который позволит говорить с любым человеком в мире, телеэкран, часы, которые позволяют увидеть любое событие прошлого, сцену, на которой можно оживлять людей, кабинет «способностей», где находятся костюмы, надев которые мы приобретем любые способности, и прочие вещи, с помощью которых мы сможем прикоснуться к любым аспектам самих себя и пере-пережить переживания прошлого.
Центры становятся полезным средством для переживания факта создания своих переживаний.
Учеников просят привести в свои центры двух людей, мужчину и женщину, с которыми они хотели бы быть в близких отношениях, причем создать их обоих собственными руками с головы до ног, как скульптор. После того как создано нагое тело, его надо одеть, оживить и привести в центр.