— "Лайтспид! Ты был нашим светом, мать твою, почему я не спасла тебя?!"
Её личная трагедия родилась в тот день — потеря Арси и Хромии была ударом, но смерть Лайтспида выжгла её душу. Он был её младшим братом, её надеждой на мир без войны, и десептиконы украли его, как украли её веру. Она поклялась уничтожить их всех — не ради мести, а ради того, чтобы их тьма не поглотила то будущее, что он мечтал построить.
Тьма вернулась, и Элита-1 поднялась, её броня звякнула, изумрудные сенсоры вспыхнули решимостью. Она бросилась к Шоквейву, её щит вспыхнул, отражая его залп — энергия рикошетом ушла в дронов, их корпуса разлетелись, тёмный дым закружился вихрем. Она крикнула, голос дрожал от ярости и слёз:
— "Ты не заберёшь их мечты, Шоквейв! Лайтспид хотел света, и я выжгу вас всех, чтобы он не умер зря!"
Её опыт выковал её — она знала их тактику, их оружие, их слабости. Она метнула щит, диск закружился, резанув броню Шоквейва, и он отступил, его сенсор мигнул. Но тьма сгустилась — десептиконы наступали, их "Гравитонные Двигатели" гудели, когти рвали землю. Элита бросилась к Танкеру и Тощему, её голос стал громче, полным властной силы:
— "Танкер, держи их сзади, мать вашу! Тощий, стреляй, или я выжгу тебе сенсоры!"
Она справлялась с болью, направляя её в бой — каждая утрата, каждая слеза подпитывала её решимость. Орион и Мегатрон? Она видела в них союзников, но не доверяла до конца — Орион был слишком мягким, Мегатрон слишком яростным, и оба могли стать инструментами её войны. Она пробормотала, голос стал тише, полным сомнения:
— "Орион, Мегатрон... вы — искры, что могут зажечь или спалить всё. Но я не отдам вам свой щит, пока не увижу, что вы стоите того."
"Тени Прайма" были для неё загадкой — древнее зло, что шептало в тьме. Она не видела в них спасения, только угрозу, что могла поглотить Кибертрон, как десептиконы поглотили её семью. Её голос стал шёпотом, полным трагичности:
— "Тени Прайма... вы — ржавчина на нашей душе, но я не знаю, можно ли вас выжечь без того, чтобы сжечь нас всех."
Её прошлое влияло на каждое решение — боль за Арси, Хромию и Лайтспида была её топливом, её щитом, её клинком. Она бросилась вперёд, её броня звякнула, щит резанул дрона, и она крикнула, голос дрожал от силы:
— "Я потеряла их, но я не потеряю этот мир! За Лайтспида — я выжгу вас всех!"
Тьма сгустилась, десептиконы наступали, но Элита стояла, её щит сиял, её ум и опыт находили выход, её боль была её силой — трагичной, но несгибаемой.
Элита-1 бежала через ржавые равнины Разрушенного Кольца, её золотисто-розовая броня звенела под ударами ветра, что нёс ржавую пыль и едкий запах горелого металла. Туман, густой и липкий, клубился вокруг, а гул фабрик резал тишину, как ржавый клинок по стальной плите. Её изумрудные сенсоры пылали, выхватывая из мрака десептиконов — угловатые тени с шипастой бронёй, их алые визоры сияли хищным блеском. Она сжимала "Зеркальный Щит", его грани дрожали, отражая свет и энергию, и голос её, резкий и полный яростной усталости, прорезал тьму:
— "Докажи, что ты не пустая ржавая болтовня, Шоквейв! Я выжгу вас всех, даже если мне придётся держать этот щит до последнего ржавого вздоха!"
Шоквейв шагнул ближе, его "Астральный Дезинтегратор" загудел, выпуская волну энергии, что резала землю. Элита метнулась в сторону, её щит вспыхнул, отражая удар — энергия рикошетом ушла в дронов, их корпуса треснули, тёмный дым закружился вихрем. Она бросилась вперёд, её броня звякнула, и щит закружился, резанув броню Шоквейва — он отступил, сенсор мигнул. Но её разум кипел, мысли о прошлом и настоящем резали её искру, как ржавые осколки.
Элита-1 стояла на ржавом плато Разрушенного Кольца, её золотисто-розовая броня, покрытая тёмными шрамами, тускло сияла под чёрным небом, где ветер гнал ржавую пыль, пропитанную запахом горелого металла и эфира. Туман, густой и липкий, клубился вокруг, а гул фабрик резал тишину, как ржавый клинок, вонзающийся в стальную плиту. Её изумрудные сенсоры пылали, выхватывая из мрака десептиконов — угловатые тени, чья броня, усеянная шипами и ржавыми потёками, двигалась в тени, их алые визоры сияли хищным блеском. Она сжимала "Зеркальный Щит", его дрожащие грани отражали свет и энергию, и её голос, резкий, полный яростной усталости, прорезал тьму:
— "Вы, ржавые ублюдки, думаете, я сдамся? Я выжгу вас всех, даже если этот мир рухнет мне на башку!"
Но её разум был далеко — в прошлом, в эхе новостей и шепотах знакомых, что складывались в мозаику её недоверия к Ориону Паксу и Мегатрону. Это недоверие было не просто капризом — оно было выковано в огне утрат, предательств и неоднозначных историй, что доходили до неё через ржавые каналы Сопротивления и обрывистые рассказы тех, кто видел их в деле.