Элита сжала кулаки, её щит звякнул, и голос её стал тише, полным холодной ярости:
— "Отверг их? Значит, он знает больше, чем я думала. Где эта мастерская?"
Но тьма ответила рёвом — "Жнецы Ржавчины" вырвались из тумана, их ленты жидкого металла закружились вихрем, шипы резали воздух, оставляя следы алого света. Элита бросилась в сторону, её щит вспыхнул, отражая удар — лента треснула, тварь рухнула, шипя. Она крикнула, голос дрожал от злости:
— "Проклятые твари! Вы не остановите меня!"
Спрокет бросился к ней, его голос стал громче:
— "Это не всё! Есть предатель — он продал Нокаута Квинтессонам!"
Элита метнулась к нему, её "Эхо-Коготь" сверкнул, и она схватила его за броню, голос её стал резким:
— "Кто, мать твою? Назови имя, или я выжгу его из тебя!"
Спрокет задрожал, но тьма сгустилась — трансформер, массивный, с бронёй, покрытой тёмными потёками, шагнул из тумана, его "Плазменный Гарпун" загудел. Это был Танкер, её товарищ, но его сенсоры сияли холодным блеском предательства. Он бросил, голос дрожал от цинизма:
— "Прости, Элита. Квинтессоны обещали мне свободу. Нокаут у них — в их ржавой клетке."
Элита отпустила Спрокета, её щит вспыхнул, и голос её стал громче, полным ярости и боли:
— "Танкер, сукин сын! Ты продал нас? После всего, что мы прошли?"
Она бросилась вперёд, её щит закружился, отражая залп гарпуна — энергия рикошетом ушла в "Жнеца", его лента треснула, и он рухнул. Танкер метнулся к ней, его кулак резанул воздух, но Элита увернулась, её "Эхо-Коготь" вонзился в его броню, тёмный эфир вырвался из трещины. Она крикнула, голос дрожал от злости:
— "Ты ржавый предатель! За Лайтспида, за сестёр — я выжгу тебя!"
Танкер упал, его сенсоры угасли, и Элита бросилась к мастерской, её шаги резали тьму, как клинок. Она ворвалась внутрь — стены дрожали от гула "Кузни Разлома", её молоты били с глухим стуком, а "Энергонные Резонаторы" искрили золотистым светом. Рэтч лежал в углу, его искра угасла, но рядом была панель — "Скальпельный Регистратор" Нокаута, его записи сияли на экране. Элита метнула "Эхо-Коготь", высекая данные, и её сенсоры вспыхнули: Нокаут отверг Квинтессонов, когда они вырезали его учеников, его цинизм родился в шахтах, где он видел, как ржавчина гасит свет.
Элита сжала щит, её голос стал тише, полным холодной горечи:
— "Орион и Мегатрон... я не доверяю этим ржавым искрам, потому что их слова — это эхо, что я уже слышала, и оно разбилось о тьму."
Её недоверие к Ориону родилось из конкретных событий — Спрокет однажды рассказал ей, как Орион, ещё архивариус, стоял перед Советом в Иаконе, его голос дрожал от веры:
"Мы можем объединить Кибертрон, если будем говорить, а не сражаться." Но десептиконы ворвались в тот же день, и Орион не поднял клинка, пока Арси и Хромия падали. Элита видела в этом слабость — его мягкость была ржавчиной, что могла погубить её брата, Лайтспида, чья вера в мир разбилась о гарпун десептикона. Она пробормотала, голос дрожал от боли:
— "Он говорит о мире, но я видела, как такие слова гаснут, когда тьма режет искры. Я не верю ему, пока он не докажет, что его вера — не ржавая иллюзия."
Мегатрон был другой тенью — Тощий поведал ей, как шахтёр Мегатрон кричал в Каоне:
"Свобода — это наш клинок!" Его кулаки ломали стражей, но стены шахт трескались, хороня тех, кого он хотел спасти. Элита видела в нём себя — её ярость за Лайтспида, но она знала, как такая сила становится ржавым пожаром, что спалил её семью. Она бросила взгляд в тьму, голос стал громче, полным злости:
— "Мегатрон — ржавый вихрь, что режет без разбора. Я видела, как его слова о свободе стали могилой для Лайтспида. Он может быть союзником, но я не отдам ему свою веру — он слишком похож на тьму, что я ненавижу."
Её недоверие было выковано в этих моментах — Орион был слишком мягким, его слова о мире не спасли её сестёр, а Мегатрон был слишком яростным, его сила напоминала десептиконов, что убили её брата. Она видела в них потенциал, но не могла довериться — её искра, выжженная утратой, требовала доказательств, что их путь не станет её новой трагедией.
Элита бросилась к панели, её "Эхо-Коготь" вырвал данные — Нокаут был в плену Квинтессонов, его цинизм был щитом против их тьмы. Она метнула щит, диск закружился, резанув "Жнеца", что вырвался из тьмы, и крикнула, голос дрожал от ярости:
— "Ты не сломаешь меня, Шоквейв! Нокаут знает Камеру — и я выжгу вас всех, чтобы найти его!"
Тьма сгустилась, десептиконы наступали, их гарпуны резали воздух, но Элита стояла, её щит сиял, её разум и боль направляли её — лидер, что искала правду, не доверяя слепо, но готовая сражаться до последнего ржавого вздоха.