Элита-1 стояла в полумраке разрушенной мастерской Разрушенного Кольца, её золотисто-розовая броня, исцарапанная тенями боя, скрипела под напором ветра, пропитанного запахом горелого металла и едкой пыли. Туман, плотный и цепкий, клубился вокруг, лип к её доспехам, а далёкий гул фабрик разрывал тишину, как раскаты грома в стальной пустыне. Изумрудные сенсоры пылали, выхватывая из мглы остовы шпилей и обугленные каркасы, торчащие из земли, словно скелеты забытого мира. В руках она сжимала "Зеркальный Щит", его мерцающие грани ловили слабый свет, и голос её, резкий, полный яростной усталости, разнёсся в темноте:
— "Нокаут, проклятый выродок! Выходи, или я разнесу этот город к чертям!"
Её шаги гремели по железному полу, каждый удар отзывался эхом в пустоте. Она знала: Нокаут здесь, его тень мелькала в обрывках слухов. Её вело не прошлое, а цель — его цинизм и тайны могли открыть путь к Камере Эха, к той искре надежды, что Лайтспид однажды доверил ей. Но тьма уже расставляла сети.
Элита-1 шагнула к разрушенной мастерской, её золотисто-розовая броня, покрытая тёмными шрамами от бесчисленных битв, тускло поблёскивала в полумраке Разрушенного Кольца. Ветер гнал ржавую пыль, едкий запах горелого металла резал сенсоры, а густой, липкий туман обволакивал её, словно пытаясь удержать в прошлом. Изумрудные сенсоры Элиты пылали ярким светом, выхватывая из мрака очертания покосившихся шпилей и обугленных остовов зданий, торчавших из земли, как кости давно погибшего мира. В руках она сжимала "Зеркальный Щит", его дрожащие грани отражали слабый, мерцающий свет, пока она медленно продвигалась вперёд, каждый шаг отдавался гулким эхом по железному полу.
Внезапно её сенсоры уловили движение в тенях. Из мглы, пошатываясь, выскользнул трансформер — худощавый, с потрёпанной бронёй, покрытой пятнами коррозии, словно ржавчина пожирала его изнутри. Его жёлтые сенсоры мигнули, выдавая смесь страха и усталости, а голос, хриплый и дрожащий, нарушил тишину:
— "Элита? Я Спрокет. Слышал, ты ищешь Нокаута. Он был тут недавно, но… Ретч… он мёртв. Пытался выйти на Ориона и Мегатрона."
Элита замерла на месте. Её броня звякнула от резкого напряжения, а "Зеркальный Щит" в её руках слегка дрогнул, отражая тусклый свет. Её голос, властный и резкий, но с едва уловимой ноткой тревоги, прорезал воздух:
— "Мёртв? Как это случилось? Выкладывай всё, Спрокет, и не смей утаивать!"
Спрокет отступил на шаг, его сенсоры сузились от страха перед её гневом. Он нервно сжал кулаки, пытаясь собраться с мыслями, и заговорил, его голос дрожал, выдавая ужас пережитого:
— "Квинтессоны поймали его в ловушку. Ретч… он был упрямым, ты знаешь. Решил, что сможет передать сигнал через старую сеть, рассказать Ориону и Мегатрону о Камере Эха. Он думал, это даст нам шанс. Но тени Прайма… они перехватили его сигнал. Выследили его, как добычу."
Элита сжала кулаки, её броня скрипнула от напряжения, а щит в её руках задрожал сильнее, словно отражая бурю эмоций внутри неё. Она молча ждала продолжения, её сенсоры полыхали ярче, требуя правды. Спрокет сглотнул, его голос стал тише, почти шёпотом, но каждое слово падало, как удар молота:
— "Они напали внезапно. Когти вонзились в его броню, разрывая её, как бумагу. Их оружие выжгло его процессоры, системы одна за другой отключались. Он кричал… его голос резал эфир, полный боли и отчаяния. Я слышал это через сеть — хриплый, рваный звук, пока его искра не угасла. Они вырвали её, Элита. Квинтессоны оставили от него только обломки."
Элита стиснула зубы, её кулаки сжались так сильно, что суставы заскрипели. Щит в её руках вспыхнул ярче, отражая её нарастающую ярость. Её голос стал холодным, как сталь, и полным сдерживаемой боли:
— "Ретч был упрямым куском железа, но он был нашим. Мастером, что чинил нас всех, держал нас в строю. Он не заслужил такой смерти. Эти твари заплатят за него кровью, Спрокет. Клянусь своей искрой."
Спрокет кивнул, его броня слегка задрожала, но он продолжил, словно боялся остановиться:
— "Он боролся до конца. Пытался отбиться, даже когда они окружили его. Его сигнал всё ещё гудел в эфире, пока они не разорвали его броню окончательно. Последнее, что он передал, было о Камере Эха — он верил, что это наша надежда. Но тени Прайма… они не оставили ему шанса."
Элита медленно выпрямилась, её сенсоры вспыхнули ослепительным изумрудным светом, а голос загремел, полный гнева и скорби: