Её сенсоры сузились, и она отступила на шаг, её щит дрогнул в руке. Она пробормотала, голос стал тише, полным сомнения:
— "Ты держишься… Но хватит ли этого? Я не могу доверять слепо — не после всего."
Тьма сгустилась, и зал внезапно ожил — из стен с низким гулом, что резал сенсоры, вырвались "Эфирные Охотники". Эти машины Квинтессонов были высокими, их броня сияла ядовитым зелёным светом, а из их спин торчали "Лезвия Хаоса" — зазубренные клинки, что извивались, как живые, испуская шипящие струи пара. Их глаза-линзы пылали, а манипуляторы двигались с неестественной скоростью, словно тени, ожившие в кошмаре.
Элита бросилась вперёд, её щит закружился в воздухе, превратившись в сверкающий вихрь. Диск врезался в первого "Охотника" с оглушительным треском, разрубив его пополам — обломки рухнули на пол, из разорванного корпуса хлынул эфир, заливая железо едкой лужей. Она крикнула, голос дрожал от ярости:
— "Вы не заберёте его! Я выжгу вас всех!"
Но второй "Охотник" метнулся к Нокауту, его манипулятор вонзился в пол рядом с ним, высекая искры. Нокаут пошатнулся, его броня звякнула, и он бросил, голос хриплый, но острый:
— "Проклятье, Элита, я не герой, чтобы спасать себя!"
Орион Пакс рванул наперерез, его красно-синяя броня сияла золотым светом кристалла, что он сжимал в руке. Он поднял кристалл, и его голос, мягкий, но полный силы, разнёсся по залу:
— "Не сегодня, Нокаут!"
Золотой импульс вырвался из кристалла, сформировав сияющий барьер, что остановил манипулятор "Охотника" в миллиметре от Нокаута. Лезвие треснуло от удара о барьер, и тварь взревела, отступив назад. Орион метнулся к Нокауту, помогая ему подняться, и его сенсоры встретились с взглядом Элиты. Он добавил, голос твёрдый:
— "Элита, я не останусь в стороне, как в Иаконе. Я защищу его — ради тебя."
Элита замерла, её щит вернулся в руку, и голос её стал тише, полным удивления и тени доверия:
— "Ты… защищаешь его. Может, ты не просто ржавый мечтатель, Орион."
Третий "Охотник" бросился к ней, его "Лезвие Хаоса" резануло воздух с ядовитым шипением. Мегатрон рванул вперёд, его серебристая броня звенела, а красные сенсоры пылали огнём. Его клинок сверкнул, вонзившись в сочленение твари — металл заскрежетал, тварь взревела, но он ударил снова, разрубив её пополам. Обломки рухнули с грохотом, эфир брызнул из разорванного корпуса, и Мегатрон шагнул к Элите, его голос прогремел, как раскат грома:
— "Я не сломаюсь, Элита! Моя ярость — это твой щит. Докажи, что видишь во мне воина, а не тень!"
Элита бросила на него взгляд, её сенсоры мигнули, и голос её стал твёрже, но в нём мелькнула искра признания:
— "Ты режешь тьму, Мегатрон. Может, ты не просто буря, что спалит нас."
Нокаут, поднявшись, метнулся к панели управления, вделанной в стену. Его "Скальпельный Регистратор" сверкнул, вонзившись в её ядро — панель заискрила, и оставшиеся "Охотники" замерли, их лезвия остановились в воздухе. Он усмехнулся, голос был холодным, но в нём дрожала скрытая боль:
— "Я не герой, Элита, но я не сдамся этим тварям. Они вырезали моих учеников — их крики до сих пор режут мою искру, как раскалённый клинок. Я отключил их ловушки, но дальше — твоя игра."
Элита шагнула к нему, её "Эхо-Коготь" вернулся в руку, и голос её стал громче, полным тёплой решимости:
— "Твой ум остёр, Нокаут, и твоя боль — твоя сила. Ты доказал, что не просто циничный выродок."
Тьма сгустилась, и зал содрогнулся — из потолка с оглушительным грохотом рухнул "Эфирный Надзиратель", гигантская машина Квинтессонов, чья броня была усеяна шипами, а из её груди торчал "Дезинтегратор Хаоса", пульсирующий тёмной энергией. Его манипуляторы, длинные и зазубренные, метнулись к Элите, но Орион бросился наперерез, его кристалл вспыхнул — золотой барьер остановил удар, спасая её. Он крикнул, голос дрожал от напряжения:
— "Элита, держись! Мы не потеряем тебя!"
Мегатрон рванул с другой стороны, его клинок вонзился в сочленение "Надзирателя" — металл треснул, тварь взревела, но он ударил снова, разрубив манипулятор. Его голос был полным силы:
— "Мы выжжем их ради тебя, Элита! Доверяй нам!"
Нокаут метнулся к панели "Резонатора", его пальцы замелькали над платой — он отключил "Дезинтегратор", и тварь замерла, её оружие угасло. Он бросил, голос хриплый, но острый: