"Элион…" — мой голос, хриплый от веков молчания, звенит в пустоте.
— "Я найду тебя. Я вытащу тебя из этой тьмы, даже если мне придётся разорвать саму ткань Кибертрона."
Я сжимаю "Перо" сильнее, и его острие вонзается в "Нейро-сталь". Вспышка света ослепляет меня, и видение захлёстывает мой разум. Я вижу Кибертрон, объятый пламенем: небеса разрываются от грохота битвы, автоботы и десептиконы сражаются в руинах, их искры гаснут одна за другой. Орион Пакс стоит в центре, его грудь пылает от силы Матрицы, но он не видит теней, что плетут свои сети за его спиной. Мегатрон поднимает свой клинок, и тьма следует за ним, как верный зверь, но его руки обагрены кровью тех, кого он поклялся защищать. А над всем этим — Квинтессоны, их глаза горят холодным светом, их голоса шепчут о конце.
"Они не остановятся," — бормочу я, обращаясь к пустоте.
— "Но и я не остановлюсь. Элион, я перепишу эту судьбу. Ради тебя."
Зал внезапно содрогается, и я поднимаю взгляд. Колонны трескаются, их символы вспыхивают ярким золотом, как звёзды, готовые рухнуть с небес. "Зеркало Времени" над моей головой начинает пульсировать быстрее, его поверхность рябит, показывая осколки реальностей — миры, что были, и те, что ещё могут быть. Я медленно поднимаюсь, моя броня протестующе скрипит, каждый шаг отдаётся эхом в этом мистическом святилище. Ветер усиливается, шёпот становится громче, и я слышу её снова.
"Альфа, не бойся их," — говорит она, и её голос звучит так близко, что я почти чувствую тепло её искры. Я протягиваю руку к "Зеркалу", мои пальцы дрожат, и касаюсь его холодной поверхности. Оно вспыхивает, и передо мной возникает Элион — она стоит в разломе, её силуэт окутан сиянием, а голубые сенсоры смотрят прямо на меня. — "Ты сильнее, чем они думают."
"Я не боюсь, Элион," — отвечаю я, и мой голос крепнет, наполняясь решимостью. — "Я жажду вернуть тебя. И если для этого мне придётся открыть разломы, если мне придётся бросить вызов самим Квинтессонам — я сделаю это. Пусть Кибертрон дрожит, пусть время ломается. Я найду тебя."
"Зеркало Времени" гудит, его энергия проникает в меня, и я чувствую, как моя искра загорается новой силой. Колонны вокруг начинают рушиться, шёпот ветра превращается в рёв, а символы Предтеч сливаются в ослепительный свет. Я стою перед бездной, готовый шагнуть в неё, чтобы переписать судьбу. Даже если это будет стоить мне всего.
Альфа Трион поднялся с колен, его движения были замедленными, но выверенными, словно у древнего мастера, знающего цену каждому жесту. Его серебристо-синяя броня, покрытая шрамами бесчисленных эпох, скрипела, как старое дерево, гнущееся под напором ветра. Янтарные сенсоры в его шлеме вспыхнули ярким светом, отражая золотистое сияние "Зеркала Времени" — огромного диска, что парил над залом Архивов Векторов, словно страж вечности. Этот диск, испещрённый рябью теней реальностей, казался живым — его поверхность пульсировала, показывая миры, что дышали в ритме, недоступном простым смертным. Зал, скрытый глубоко под поверхностью Кибертрона, был пропитан древней мощью: колонны из "Нейро-стали" возвышались вдоль стен, их символы Предтеч мерцали, как звёзды, а ветер, проникающий через трещины в камне, завывал, наполняя пространство симфонией тоски.
Альфа Трион шагнул вперёд, его броня звякнула, и он протянул руку к "Зеркалу Времени". Пальцы, покрытые золотыми акцентами, что некогда сияли, как солнечные лучи, коснулись холодной, дрожащей поверхности. Зеркало отозвалось мгновенно — его гладь вспыхнула ослепительным светом, и перед ним развернулся образ Кибертрона, охваченного пламенем. Небо разрывалось от грохота битвы, автоботы и десептиконы сражались среди дымящихся руин, их искры гасли, как звёзды, падающие в бездну. Тени Квинтессонов, зловещие и неумолимые, плели свои сети, их щупальца извивались в эфире, а шёпот их голосов предвещал конец всему.
— Опять это видение, — хрипло произнёс Альфа Трион, его голос дрожал от усталости, но в нём всё ещё звенела сталь древнего воина.
— Сколько раз я видел этот огонь? Сколько раз пытался его остановить?
Он сжал в руке "Перо Квинтессонов" — артефакт, чьё острие дрожало, словно предчувствуя новую запись. Его взгляд, полный вековой мудрости, скользнул по залу.