Орион кивнул и вставил осколок в углубление. Металл машины дрогнул, кабели ожили, зашевелившись, как змеи, а синий свет стал ярче, заливая зал холодным сиянием. Гул превратился в низкий вой, от которого стены задрожали, и пол под ногами треснул, выпуская тонкие струи пара, что шипели в воздухе. Орион отступил, его сенсоры уловили поток данных, хлынувший из машины — координаты, схемы, обрывки кодов, что складывались в карту, более чёткую, чем раньше. Она вела вниз, к Ядру, но теперь он видел и преграды: туннели, полные механизмов, и огромные залы, где двигались тени, слишком большие, чтобы быть просто стражами.
Но затем машина издала резкий звук — высокий, пронзительный, как крик разрываемого металла. Кабели напряглись, и из углубления, где лежал осколок, вырвался луч света, ударивший в потолок. Камень треснул, осыпая их мелкими осколками, и из трещины хлынул поток энергии — не синий, а белый, ослепительный, как взрыв звезды. Орион прикрыл оптику рукой, а Мегатрон выругался, отступая назад.
— Что ты натворил?! — крикнул он, перекрикивая вой машины.
Орион не успел ответить. Свет сгустился, формируя перед ними образ — голограмму, дрожащую, как мираж. Это был трансформер, высокий и массивный, чья броня была покрыта золотыми пластинами, потемневшими от времени. Его оптика светилась белым, а голос, что зазвучал из голограммы, был глубоким и древним, как эхо Первых Праймов.
— Вы нашли осколок, — сказал он, его слова отдавались в стенах, усиливая гул.
— Но путь к Искре Мультиверсума не для слабых. Я — Альфа Трион, хранитель её воли. Вы стоите на грани Свернутых Реальностей, и каждый ваш шаг будет испытанием.
Остановитесь, и Кибертрон останется таким, как есть — сломленным, разделённым, умирающим. Идите вперёд, и вы либо спасёте его, либо уничтожите всё, что он значит.
Голограмма мигнула, и образ Альфы Триона исказился, показав другой лик — холодный, с острыми чертами и оптикой, горящей синим. Его голос стал ниже, угрожающим.
— Я слежу за вами, — добавил он.
— И я не позволю хаосу мультивселенной поглотить порядок, что я строю. Докажите свою ценность, или станете пылью под моими ногами.
Изображение исчезло, свет погас, и машина затихла, оставив лишь слабое сияние осколка, что теперь казался тусклее. Орион и Мегатрон стояли в тишине, их броня покрылась конденсатом от напряжения энергии. Пол под ногами всё ещё дрожал, а где-то в глубине послышался новый звук — не шаги, а низкий, протяжный скрежет, как будто что-то огромное шевелилось в недрах.
— Альфа Трион, — прошептал Орион, его голос дрожал от смеси страха и восторга. — Он жив. И он знает, что мы здесь.
Мегатрон сжал клинок, его оптика вспыхнула ярче.
— Жив или нет, он мне не указ, — прорычал он.
— Если он думает, что может пугать нас своими речами, пусть попробует остановить меня лицом к лицу. Я не пыль, Орион. Я шахтёр, что ломал камень голыми руками. И я заберу эту Искру, хочет он того или нет.
Орион кивнул, но его разум лихорадочно работал. Альфа Трион — не мудрый наставник из легенд, а страж, одержимый контролем. Это меняло всё. Если он охраняет Искру, то
Легион Свернутых — его армия, а катакомбы — его крепость. Но почему он не уничтожил Искру? Что он имел в виду под «порядком»? Орион взглянул на машину, чьи кабели теперь неподвижно свисали, как мёртвые змеи. Осколок в углублении слабо пульсировал, и Орион чувствовал его тепло даже на расстоянии — слабое, но настойчивое, как зов, что проникал в его искру. Он вспомнил архивы Иакона, где читал о Трионе как о созидателе, что помогал Первым Праймам формировать Кибертрон. Неужели тот Трион стал этим — тенью, что угрожает им из глубин?
— Он не просто хранитель, — сказал Орион тихо, почти себе самому.
— Он боится чего-то. Хаоса мультивселенной… или того, что мы можем сделать с Искрой. Это значит, она сильнее, чем он сам.
Мегатрон шагнул ближе, его броня клацнула от движения, и тень от его массивной фигуры упала на машину.
— Боится? — Он усмехнулся, но в его голосе была нотка интереса, острая, как лезвие.
— Тогда он слабак. Если эта Искра такая мощная, что пугает даже его, тем лучше для нас. Представь, Орион: сила, что заставляет дрожать даже Праймов. С ней я разнесу золотые башни Совета в щебень, и никто не посмеет назвать шахтёров расходным материалом.
Орион покачал головой, его оптика встретилась с взглядом Мегатрона.
— Это не только сила, — сказал он, стараясь донести мысль, что жгла его изнутри. — Это ответственность. Если Трион прав, и мы не справимся, Кибертрон может исчезнуть. Не просто измениться — исчезнуть. Я видел миры в видениях, Мегатрон. Миры, где ничего не осталось — только тьма и пепел. Мы не можем просто взять её и использовать, как оружие.