Я стою в Зале Архивов Векторов, окружённый высокими колоннами из нейро-стали, что тянутся к потолку, словно древние стражи, хранящие тайны минувших эпох. Воздух здесь тяжёлый, пропитанный запахом металла и пыли, а слабое гудение кристаллов энергии пульсирует в стенах, как сердце давно забытого божества. Мой взгляд прикован к "Зеркалу Времени" — огромному артефакту, чья поверхность дрожит золотым светом, отражая не только моё лицо, но и тени прошлого, что я не в силах забыть. Я слышу её голос — Элион. Она зовёт меня из теней, её искра горит где-то в разломах, тех трещинах реальности, что разорвали наш мир на куски. Я потерял её, когда Квинтессоны пришли за мной, их когтистые лапы вырвали её из моих рук, оставив лишь пустоту и тоску, пропитанную древней болью.
"Альфа, ты слышишь меня?" — её слова тонкие, как шёлковая нить, прорезают тишину зала и впиваются в мою искру. Я закрываю сенсоры, пытаясь удержать этот звук, этот призрак её присутствия. Перед моим внутренним взором вспыхивает её образ: броня, отливающая мягким серебром, как утренняя заря над Кибертроном, голубые сенсоры, в которых плясали искры любопытства и тепла, и улыбка — такая живая, что могла бы растопить даже ледяное сердце Квинтессонов. Элион была не просто моей любовью — она была учёной, чья страсть к разломам горела ярче любой звезды. Она видела в них не угрозу, а загадку, врата к чему-то большему, и я любил её за эту дерзость, за её неукротимый дух.
"Элион, я слышу тебя," — шепчу я, и мой голос дрожит, словно листья, подхваченные ветром. Металлические пальцы сжимаются в кулак, и я чувствую, как "Перо Квинтессонов" — древний артефакт, что я держу в руке, — вонзается в ладонь. Боль острая, но она ничто по сравнению с той, что разрывает меня изнутри.
— "Я всегда слышу тебя, даже когда ты молчишь."
"Тогда почему ты не идёшь за мной?" — её вопрос острый, как лезвие, и я вздрагиваю, словно от удара.
— "Ты знаешь, где я, Альфа. Разломы — это не конец. Они — начало."
Я поднимаю взгляд к "Зеркалу Времени". Его поверхность рябит, как вода, потревоженная камнем, и в этих волнах я вижу осколки миров: золотые башни Кибертрона, что сияют под двумя солнцами, и чёрные провалы разломов, что змеятся по земле, словно вены какого-то чудовища. Элион верила, что эти трещины — не просто разрушение. Она видела в них путь, возможность переписать судьбу. А я, слепой и упрямый, называл её мечты безумием, пока не потерял её.
"Ты помнишь тот день, когда мы впервые увидели разлом?" — её голос мягкий, но в нём звенит грусть, как в колоколах давно разрушенного храма. Я киваю, хотя она не может меня видеть, и уголки моих губ трогает слабая улыбка.
"Да," — отвечаю я, и мой голос становится теплее, несмотря на холод, что сковывает зал.
— "Ты стояла у края той бездны, твои сенсоры горели восторгом, а я... я боялся даже подойти ближе. Ты сказала, что это чудо, а я думал, что это проклятие."
"И кто из нас был прав?" — в её тоне проскальзывает игривая нотка, но она быстро гаснет, уступая место тоске.
"Мы оба," — говорю я, и тяжесть этих слов ложится на мои плечи, как древний доспех.
— "Разломы дали мне тебя — твою улыбку, твои мечты, твою искру. И они же забрали тебя, оставив меня одного в этом холодном мире."
"Но они могут вернуть меня," — настаивает она, и её голос становится громче, словно она борется с ветром, что воет в разломах.
— "Ты должен поверить, Альфа. Ты должен пойти за мной."
Я смотрю на "Перо Квинтессонов" в своей руке. Его острие слабо светится, отзываясь на её слова, и я чувствую, как энергия разломов пульсирует в нём, манит меня. Элион была моей утраченной любовью, половиной моей искры, и мысль о том, что она жива, потерянная где-то в этих трещинах реальности, разжигает во мне огонь, который я давно считал угасшим.
"Я боюсь, Элион," — признаюсь я, и мой голос звучит слабо, как у старика, что устал от бесконечных битв. — "Я боюсь потерять себя в этой тьме, как потерял тебя."
"Ты не потерял меня, Альфа," — её слова тёплые, как луч света в ночи, и я чувствую, как её искра пульсирует где-то рядом, в разломах, что змеятся по стенам зала.
— "Я здесь, жду тебя. Доверься мне, как доверялся раньше."
Я открываю сенсоры и смотрю на "Зеркало Времени". В его глубинах мелькает видение: мы с Элион стоим на вершине башни, её рука в моей, а её смех звенит, как музыка. Это Кибертрон, которого никогда не было — мир без войны, без боли. Но это лишь мечта, хрупкая, как стекло, и я знаю, что она разобьётся, если я не сделаю шаг.