"Я приду за тобой, Элион," — говорю я, и мой голос обретает твёрдость стали.
— "Я найду тебя, даже если мне придётся разорвать саму ткань этого мира."
"Тогда не медли," — шепчет она, и её голос начинает таять, как дым на ветру.
— "Время уходит, Альфа. Разломы не будут ждать."
Я поднимаю "Перо Квинтессонов" и вонзаю его в нейро-сталь у основания "Зеркала Времени". Вспышка света ослепляет меня, и зал содрогается — колонны трескаются, как сухая земля, а древние символы Предтеч загораются золотым огнём. Ветер воет, словно раненый зверь, и я чувствую, как энергия разломов врывается в меня, наполняя мою искру смесью силы и ужаса. Пол под ногами дрожит, и я слышу, как где-то вдали рушатся стены, но мой взгляд прикован к порталу, что открывается передо мной — золотому вихрю, что зовёт меня в бездну.
"Я иду, Элион," — кричу я, и мой голос тонет в рёве энергии.
— "Жди меня!"
Я делаю шаг вперёд, и тьма поглощает меня, утягивая в неизвестность. Холод разломов обжигает мою броню, а свет портала гаснет за моей спиной, оставляя лишь эхо моего обещания. Я не знаю, что ждёт меня по ту сторону — спасение или гибель, — но я знаю одно: я найду её, чего бы это ни стоило. Элион — моя любовь, моя надежда, и ради неё я готов бросить вызов самой реальности.
Зеркало Времени вспыхнуло, ослепляя янтарные сенсоры Альфа Триона. Его массивная фигура, выкованная из древней стали и украшенная золотыми акцентами, стояла непреклонно посреди зала Архивов Векторов. Огромный диск, парящий над полом, ожил: его поверхность задрожала, как ртуть, и в этом хаотичном танце волн проступил Кибертрон — мир, охваченный пламенем. Небо над планетой разрывалось от грохота, багровые вспышки освещали дымящиеся руины, где автоботы и десептиконы сражались в яростной схватке. Их броня трещала под ударами, искры гасли в воздухе, а крики боли и ярости сливались с воем ветра, что проникал в зал через трещины в каменных стенах.
Альфа Трион сжал в руке "Перо Квинтессонов" — тонкий, но тяжёлый артефакт, чьё острие мерцало, словно предчувствуя судьбоносные строки. Его броня, покрытая золотыми узорами, некогда сиявшими как символ надежды, теперь отражала кровавые отблески огня, превращая его в фигуру, будто вышедшую из древних легенд — воина, чья мощь соперничала с самим временем. Он склонился над нейро-стальной пластиной, лежащей на алтаре перед ним, и начал записывать. Каждый штрих "Пера" оставлял глубокий след, искры сыпались с острия, а воздух вокруг наполнялся тонким звоном, словно само пространство отзывалось на его решимость.
— Сколько раз я видел этот пожар? — голос Альфа Триона, глубокий и хриплый, разнёсся по залу, отражаясь от колонн из нейро-стали, что возвышались вдоль стен. Их поверхность была испещрена символами Предтеч, мерцающими, как далёкие звёзды.
— И сколько ещё мне предстоит его пережить?
Он не ждал ответа. Зеркало дрогнуло, и в его глубинах проступили тени — зловещие силуэты Квинтессонов. Их щупальца извивались в эфире, а многоголосый шёпот, холодный и ядовитый, просачивался в зал, словно яд, растворённый в ветре:
— Альфа Трион… твой мир обречён… твои записи — лишь эхо мёртвого будущего…
Он резко выпрямился, его сенсоры вспыхнули ярче, прогоняя тьму.
— Ложь! — рявкнул он, и его голос заглушил шёпот, как удар грома.
— Вы не властны над судьбой. Я перепишу её, даже если мне придётся вырвать её из ваших лап!
Зеркало отозвалось новым всплеском света, и перед ним возникла ещё одна картина:
Кибертрон, окутанный дымом, но не побеждённый. Среди развалин мелькали фигуры — трансформеры, чьи искры ещё горели, несмотря на разрушения. Но затем тени Квинтессонов сгустились, их когти сомкнулись над горизонтом, и свет начал угасать. Альфа Трион стиснул "Перо" так, что суставы его пальцев скрипнули, и продолжил писать, его движения стали быстрее, почти яростными.
В этот момент зал содрогнулся. Каменный пол под его ногами треснул, колонны задрожали, а символы на них загорелись золотым светом, будто пробуждаясь от векового сна. Ветер усилился, превращаясь в бурю, что рвала тишину на части. Альфа
Трион поднял голову, и его взгляд поймал отражение в зеркале — не своё, а её. Элион. Её броня, сияющая, как утренний свет, казалась живой даже в этом призрачном образе. Голубые сенсоры смотрели на него с теплом и тревогой, и её голос, мягкий, как шёпот ветра в листве, пронзил хаос:
— Альфа… остановись. Ты не видишь, как оно пожирает тебя?