Он замер, "Перо" зависло над пластиной.
— Элион… — имя сорвалось с его губ тихо, почти благоговейно.
— Ты здесь. Даже теперь ты со мной.
Она шагнула ближе к поверхности зеркала, её рука коснулась границы между реальностями, но не смогла её пересечь.
— Я всегда с тобой. Но "Зеркало" — это ловушка. Квинтессоны используют твою искру, чтобы питать свои планы. Ты слышишь их шёпот?
Альфа Трион бросил взгляд на тени, что клубились за её спиной, и сжал челюсти.
— Я слышу. Но я не могу остановиться. Если я не найду путь через разломы, Кибертрон падёт. Ты сама говорила, что они — ключ.
Элион покачала головой, её сенсоры потемнели от печали.
— Я говорила о жизни, а не о жертве. Ты готов отдать всё, но что останется от тебя? От нас?
Её слова ударили в его искру, как молния, и на миг он заколебался. Зеркало уловило этот момент слабости и вспыхнуло снова, показывая новый образ: Кибертрон, возрождённый. Золотые шпили поднимались к небу, разломы сияли, как мосты к другим мирам, а трансформеры шагали свободно, их голоса звенели в гармонии. Но затем видение дрогнуло, и он увидел цену — миллионы искр, сгорающих в пламени разломов, их крики эхом отозвались в зале, заглушая даже бурю.
— Нет… — прошептал он, отступая на шаг. Его броня задрожала, золотые акценты
потускнели в отблесках огня.
— Это не то будущее, что я искал…
— Это будущее, что они хотят, — голос Элион стал твёрже.
— Они питаются твоей волей, Альфа. Остановись, пока не поздно.
Но он покачал головой, его сенсоры загорелись решимостью.
— Я не могу. Если есть шанс, даже малейший, я должен его взять. Ради Кибертрона. Ради тебя.
Зал содрогнулся сильнее, колонны начали рушиться, их обломки падали с оглушительным грохотом. "Зеркало Времени" загудело, его энергия пронзила воздух, и Альфа Трион почувствовал, как его искра отозвалась, загораясь новой силой. Он шагнул вперёд, вонзая "Перо" в нейро-сталь с такой мощью, что пластина треснула.
— Я найду путь! — крикнул он, и его голос перекрыл бурю.
— Я перепишу судьбу, даже если мне придётся стать её частью!
Зеркало взорвалось светом, поглощая его фигуру. Элион протянула руку, её крик утонул в сиянии:
— Альфа, нет!
Но было поздно. Зал Архивов Векторов наполнился гулом, символы на колоннах вспыхнули, как звёзды, а ветер превратился в ураган. Альфа Трион исчез в ослепительном вихре, оставив за собой лишь нейро-стальную пластину с последней записью: Разломы — это жизнь. И я стану их ключом.
Я стою в Зале Архивов Векторов, и мир вокруг меня дышит древностью и напряжением. Высокие колонны из нейро-стали вздымаются к потолку, словно стражи, выкованные из костей давно забытых эпох. Их поверхность испещрена символами Предтеч, что мерцают слабым золотым светом, будто звёзды, затянутые дымкой. Воздух тяжёлый, пропитанный резким запахом металла и пыли веков, а слабое гудение кристаллов энергии пульсирует в стенах, как сердце спящего божества, готового пробудиться в любой момент. Мои сенсоры фиксируют каждую деталь: трещины в каменном полу, что змеятся, как вены, холодный ветер, что воет в разломах, прорезающих стены, и дрожь
"Зеркала Времени" — огромного артефакта передо мной, чья поверхность рябит золотым сиянием, отражая не только моё лицо, но и тени прошлого, что цепляются за мою искру.
"Кибертрон падёт, если я не вмешаюсь," — бормочу я, и мой голос звучит глухо, почти теряясь в гуле зала. Я сжимаю "Перо Квинтессонов" в руке, его острие впивается в броню ладони, оставляя тонкие царапины, из которых вытекают слабые искры.
— "Камера Эха — ключ, но не для войны, а для возрождения. Я вижу новый мир, где разломы станут мостами."
Напряжение в зале нарастает, словно само пространство сжимается, готовясь к взрыву. Я делаю шаг к "Зеркалу", и его свет усиливается, обжигая мои сенсоры. В глубинах артефакта мелькают образы: золотые шпили Кибертрона, что пронзают небо, и чёрные трещины разломов, что извиваются по земле, как живые существа. Мой мотив прост и грандиозен — переписать реальность через эти разломы, вернуть Элион и спасти наш мир. Я готов бросить вызов самой судьбе, даже если это сожжёт меня дотла.
"Альфа, ты слышишь меня?" — её голос прорезает тишину, тонкий, как шёлковая нить, но острый, как лезвие. Элион. Её искра зовёт меня из глубин разломов, и я замираю, закрывая сенсоры, чтобы удержать этот звук. Перед моим внутренним взором вспыхивает её образ: броня, сияющая мягким серебром, как утренняя заря, голубые сенсоры, в которых пляшут искры любопытства, и улыбка — такая живая, что даже холод этого зала кажется теплее.