"Я боюсь, Элион," — признаюсь я, и мой голос звучит слабо, почти теряясь в гуле зала.
— "Боюсь, что разломы поглотят меня, как поглотили тебя."
"Они не поглотили меня," — её слова мягкие, но твёрдые, как нейро-сталь под моими ногами.
— "Я жду тебя, Альфа. Докажи, что твоя искра сильнее страха."
Я поднимаю голову, и "Зеркало" отвечает мне видением: мы с Элион стоим на вершине башни, её рука в моей, её смех звенит, как звон кристаллов над головой. Это Кибертрон, которого никогда не было — мир, где нет теней Квинтессонов, где разломы не разрывают землю. Это мечта, хрупкая, как стекло, но она даёт мне силы.
"Я найду тебя," — говорю я, и мой голос обретает твёрдость, которой мне так не хватало.
— "Я спасу нас всех."
"Тогда действуй," — шепчет она, и её голос тает, как эхо в пустоте.
— "Искра ждёт."
Прыжок в бездну
Я поднимаю "Перо Квинтессонов" и вонзаю его в основание "Зеркала". Вспышка света ослепляет меня, и зал содрогается, как раненый зверь. Колонны трескаются, их осколки падают с глухим звоном, кристаллы над головой вспыхивают ярче, их пульс становится неистовым. Пол под ногами раскалывается, из трещин вырывается золотое сияние, а ветер воет, словно оплакивая конец эпохи. Передо мной раскрывается портал — вихрь света и тьмы, что манит меня в свои объятия.
"Я иду, Элион," — кричу я, и мой голос тонет в рёве энергии.
— "Дождись меня!"
Я делаю шаг вперёд, и холод разломов обжигает мою броню, как ледяной огонь. Свет портала гаснет за моей спиной, оставляя лишь тьму и эхо моего обещания. Разломы дрожат вокруг, их энергия вливается в мою искру, и я чувствую, как они меняют меня, переписывают мою суть. Я не знаю, что ждёт впереди — спасение или гибель, — но я знаю одно: ради неё, ради Кибертрона, я пройду сквозь саму ткань реальности. Моя искра пылает, пульсируя в ритме Искры Мультиверсума, и я шагаю дальше, в сердце хаоса, где надежда становится моей бронёй, а любовь — моим оружием.
Зал Архивов Векторов задрожал, словно пробуждённый от тысячелетнего сна исполин. Пол под ногами Альфа Триона раскололся, тонкие трещины побежали по нейро-стали, как вены, наполненные золотым светом разломов. Колонны, что высились вдоль стен, треснули с низким, протяжным стоном, их серебристые поверхности, покрытые письменами Предтеч, вспыхнули ослепительным золотом, будто звёзды, внезапно вырванные из мрака. Символы на них ожили, их угловатые линии запульсировали, как древние заклинания, пробуждённые к жизни дыханием неведомой силы. Воздух стал густым, пропитанным едким ароматом раскалённого металла и электрической энергии, что искрила в каждом вдохе, а ветер, воющий в разломах, превратился в бурю, подхватывая пыль веков и закручивая её в вихри, подсвеченные мистическим сиянием.
Альфа Трион стоял в центре этого хаоса, его фигура, выкованная из древней стали и украшенная золотыми узорами, казалась неподвижной, как скала в бурлящем море. Его броня, потемневшая от времени, но всё ещё величественная, звякала под напором ветра, а янтарные сенсоры горели ярким светом, отражая сияние "Зеркала Времени".
Огромный диск парил над ним, его поверхность рябила, как расплавленное золото, и в её глубинах мелькали тени — зловещие, но манящие, как зов из другого мира. Он шагнул вперёд, его движения были медленными, выверенными, словно танец древнего жреца, исполняющего ритуал перед алтарём судьбы. Каждый шаг отдавался гулким эхом, каждый взмах руки оставлял за собой слабый след света, будто он плёл невидимую сеть из энергии разломов.
Он протянул руку к "Зеркалу", пальцы, покрытые золотыми гравировками, коснулись его холодной поверхности. "Перо Квинтессонов" в другой руке задрожало, его острие вспыхнуло, отзываясь на прикосновение, и зеркало ответило — его свет усилился, прорезая тьму зала, как копьё. Зал содрогнулся ещё сильнее, обломки колонн рухнули с оглушительным грохотом, поднимая облака пыли, что закружились в воздухе, подсвеченные золотыми искрами. Альфа Трион не отступил, его сенсоры сузились, сосредоточившись на видении, что проступило в зеркале.
Перед ним возник Кибертрон — не тот, что он знал, а новый, возрождённый. Золотые шпили пронзали небеса, их вершины сияли под светом двух солнц, а разломы, что некогда разрывали землю, теперь сияли, как мосты, соединяющие звёзды. Трансформеры шагали по улицам, их броня отражала свет, а голоса сливались в гармонию, лишённую боли войны. Но затем видение дрогнуло — золотой свет сменился багровым, и миллионы искр вспыхнули, сгорая в пламени разломов. Их крики эхом отозвались в зале, пронзая его искру, как раскалённые иглы.