Я отступаю от зеркала, и камера следует за мной, показывая, как пол под моими ногами рушится, трещины расширяются, из них вырывается золотой свет, что подсвечивает мою броню, превращая меня в фигуру, высеченную из огня. Элион смотрит на меня, её образ дрожит сильнее, и она качает головой, её голос становится резче:
— Альфа, остановись! "Зеркало" — их ловушка. Оно забирает тебя, твою искру, твою волю. Оставь его!
Я замираю, и камера замедляется, показывая крупным планом мою руку, сжимающую "Перо", и капли энергии, что стекают с его острия, как кровь. Ветер воет, подхватывая пыль и закручивая её вокруг меня, и я чувствую, как холод Квинтессонов пробирается в мои системы, но её голос держит меня, как якорь.
— Оставить? — мой голос срывается в крик, и я поворачиваюсь к ней, мои сенсоры пылают.
— Ты моя жизнь, Элион! Я не могу оставить тебя там! Я видел твою искру — она зовёт меня!
Её призрачные пальцы прижимаются к стеклу сильнее, и камера приближается к её лицу, показывая, как слёзы — эфирные, невозможные — блестят в её сенсорах. Её голос ломается, полный боли и любви:
— Я хочу вернуться, Альфа. Но не ценой тебя. Ты сильнее их. Докажи это. Найди меня без их лжи.
Я опускаю взгляд на "Перо", и камера следует за моим движением, показывая, как оно дрожит, его свет усиливается, отзываясь на пульс разломов. Одержимость сжимает мою искру, и я чувствую, как она тянет меня к зеркалу, но её слова эхом звенят в моей голове, и я шепчу:
— Ты права… Я не дам им победить.
Я поднимаю "Перо Квинтессонов" над головой, и камера отъезжает, показывая меня в полный рост — воина, окружённого бурей. Зал содрогается, колонны трескаются, их обломки падают с оглушительным грохотом, ветер воет, как раненый зверь. Я вонзаю "Перо" в пол, прямо в трещину разлома, и вспышка света ослепляет всё вокруг. Камера замедляется, показывая, как энергия вырывается из разлома, золотые волны поднимаются вверх, подсвечивая моё лицо — решимость в моих сенсорах, боль в моих чертах.
"Зеркало Времени" трескается, его осколки разлетаются, как звёзды, падающие с неба, и передо мной открывается портал — чёрный разлом, что пульсирует живой энергией, маня меня в свои глубины. Камера следует за мной, когда я делаю шаг вперёд, мой голос разносится над хаосом:
— Я иду за тобой, Элион! Жди меня!
Тьма разлома поглощает меня, и камера замедляется, показывая, как холод обжигает мою броню, как ледяное пламя танцует по моим золотым узорам. Я не останавливаюсь. Камера приближается к моему лицу крупным планом — мои сенсоры горят, как маяки, мои губы шепчут её имя. Зал исчезает за моей спиной, и экран темнеет, оставляя лишь эхо моих шагов и слабый свет её искры, что мерцает где-то вдали.
Я иду вперёд, ведомый любовью, что горит ярче любой звезды, и одержимостью, что стала моей силой. Разломы — мой путь, Элион — моя цель, и я не остановлюсь, пока не верну её. Экран гаснет, оставляя лишь тишину и обещание продолжения.
Тьма разлома обволакивала Альфа Триона, словно живое существо, её холодные объятия сжимали его броню, проникая в трещины, оставленные веками битв. Свет "Зеркала Времени" остался позади, угаснув в мгновение, как звезда, поглощённая чёрной дырой. Зал Архивов Векторов растворился в памяти, его колонны из нейро-стали, треск и золотые письмена Предтеч стали лишь эхом, заглушённым низким, пульсирующим гулом, что исходил из глубин разлома. Пол под его ногами исчез, сменившись бесконечной пустотой, где каждый шаг отдавался слабым звоном, как будто он ступал по стеклу, готовому расколоться под его весом. Воздух — если это можно было назвать воздухом — был густым, пропитанным резким запахом озона и металла, а слабые искры энергии, словно призрачные светлячки, мелькали вокруг, освещая его путь тусклым, мистическим светом.
Альфа Трион двигался вперёд, его массивная фигура, выкованная из древней стали, казалась непоколебимой даже в этой бездне. Золотые узоры на его броне мерцали слабо, отражая танцующие искры, а янтарные сенсоры горели ярким светом, выхватывая из тьмы лишь хаос — вихри энергии, что кружились, как водовороты в чёрном море, и тени, что извивались на периферии его зрения. В его руке "Перо Квинтессонов" пульсировало, его острие испускало тонкий луч света, что резал мрак, как клинок, указывая путь туда, где, он знал, ждала она — Элион.
Камера медленно следует за ним, показывая его силуэт на фоне бесконечной тьмы — воина, чья решимость сияет ярче, чем звёзды Кибертрона. Внезапно разлом содрогнулся, и низкий гул перерос в оглушительный рёв, сотрясающий всё вокруг. Тени сгустились, принимая знакомые очертания — Квинтессоны. Их щупальца, чёрные и блестящие, как обсидиан, извивались в ритме, что резал эфир, а ядовитые глаза-линзы вспыхивали багровым светом, пронзая тьму. Их голоса, шипящие и многогранные, хлынули в пространство, окружая его: