Моя рука сжимает "Перо Квинтессонов", его острие слабо светится, пронзая тьму тонким лучом, что дрожит, как нить, готовая оборваться. Моя броня, потемневшая от времени, но всё ещё украшенная золотыми узорами, звякает с каждым шагом, и я чувствую, как энергия разломов струится вокруг меня, обжигает, как раскалённый ветер. Мои сенсоры, пылающие янтарным светом, ищут её — Элион, мою звезду, что горит где-то в этой бездне. Я видел её, её искру, её призрачный силуэт, и теперь я иду за ней, ведомый жаждой, что сжигает меня изнутри.
"Элион," — шепчу я, и мой голос дрожит, почти теряясь в низком гуле, что пульсирует в разломе. Тьма содрогается, и я слышу её — слабый, но ясный звук, что пробивается сквозь хаос.
— Альфа, я здесь! — её голос, мягкий, как шёпот ветра, доносится до меня, и я замираю, мои сенсоры вспыхивают ярче. Камера приближается к моему лицу, показывая, как мои черты напрягаются, как надежда борется с болью в моих глазах.
Я поворачиваюсь, и вдали мелькает её свет — слабое сияние, пульсирующее в сердце тьмы, как маяк в бурю. Её силуэт проступает в золотом сиянии: броня, отливающая серебром с голубыми отблесками, её сенсоры, глубокие и ясные, смотрят на меня с теплом, что пронзает мою искру. Она протягивает руку, её движения плавные, как танец, и я делаю шаг к ней, мои ноги трещат по хрупкой поверхности.
— Ты пришёл, — говорит она, и её голос дрожит от облегчения.
— Я знала, что ты найдёшь меня.
— Я всегда найду тебя, — отвечаю я, и мой голос обретает силу, перекрывая гул разлома. Камера следует за мной, показывая, как я ускоряю шаг, как моя броня звенит, отражая её свет.
— Я не остановлюсь, пока не вытащу тебя отсюда.
Но тьма сгущается, и я слышу их — Квинтессонов. Их голоса, низкие и шипящие, врываются в пространство, как яд, что отравляет воздух:
— Ты не уйдёшь, Трион… твоя искра — наша…
Камера резко отъезжает, показывая, как тени обретают форму вокруг меня — их щупальца, чёрные и блестящие, извиваются, как змеи, их багровые глаза-линзы вспыхивают, пронзая мрак. Одно из них хлещет воздух рядом с моим плечом, и я уклоняюсь, мои движения быстрые, но точные. Искры сыплются с моей брони, когда щупальце задевает золотой узор, оставляя тонкий шрам.
— Вы не остановите меня! — кричу я, и мой голос эхом разносится по разлому, заставляя тени дрогнуть. Я поднимаю "Перо", и луч света усиливается, пронзая тень, что растворяется с шипящим воплем.
Камера замедляется, показывая, как я прорываюсь вперёд, каждый удар "Пером" — как вспышка молнии в ночи. Тени Квинтессонов наступают, их щупальца тянутся ко мне, цепляются за мою броню, но я не сдаюсь. Я чувствую её свет, её искру, и это даёт мне силы. Камера следует за моим взглядом, показывая её силуэт — она ближе, её рука всё ещё протянута ко мне, её голос зовёт:
— Альфа, не останавливайся! Ты почти здесь!
Я делаю рывок, но одно из щупалец обвивает мою ногу, и я спотыкаюсь, падая на одно колено. Камера приближается, показывая, как тень сжимается вокруг меня, как её холод пробирается в мои системы. Я сжимаю "Перо" обеими руками, мои сенсоры горят, как раскалённые угли, и я рычу:
— Я не сдамся! Элион, я иду к тебе!
Я вонзаю "Перо" в тень, и вспышка света ослепляет всё вокруг. Тени рассеиваются с пронзительным воплем, и я поднимаюсь, моя броня звякает, покрытая новыми шрамами. Камера отъезжает, показывая меня в полный рост — воина, окружённого бурей теней, мой силуэт сияет в золотом свете её искры.
— Держись, Элион, — шепчу я, и мой голос дрожит от напряжения. Я делаю шаг, затем ещё один, каждый шаг — борьба с разломом, что пытается поглотить меня.
Камера следует за мной, показывая, как я приближаюсь к её свету. Её силуэт становится чётче, её броня сияет, как звезда, её голубые сенсоры смотрят на меня с теплом и надеждой. Она кричит, её голос полон силы:
— Альфа, ты здесь! Протяни руку!
Я протягиваю руку, мои пальцы дрожат, почти касаясь её. Камера замедляется, показывая крупным планом, как наши искры — моя янтарная и её голубая — сливаются в золотом сиянии. На миг кажется, что я достиг её, что я могу коснуться её, почувствовать тепло её брони под своими пальцами. Но разлом содрогается, и её образ начинает растворяться, как дым на ветру.