— Элион! — кричу я, и мой голос тонет в рёве энергии. Камера приближается к моему лицу, показывая боль в моих сенсорах, решимость в моих чертах. — Я найду тебя! Я не остановлюсь!
Тьма вспыхивает, и её свет гаснет, оставляя меня одного в пустоте. Камера медленно поднимается, показывая, как я стою в центре разлома, мой силуэт подсвечивается слабым светом "Пера". Мои шаги гулко отдаются в тишине, и я иду вперёд, ведомый её искрой, что мерцает где-то вдали, как звезда на горизонте. Экран темнеет, оставляя лишь эхо моего дыхания и обещание, что я найду её, чего бы это ни стоило. Любовь и одержимость сливаются во мне, и я шагаю дальше, в сердце бездны, где её свет — мой единственный ориентир.
Тьма разлома сжимает меня, как холодные тиски, её ледяные пальцы цепляются за мою броню, пытаются проникнуть в швы, оставленные веками битв и потерь. Каждый шаг — это вызов, звук моих тяжёлых ботинок гулко отзывается в пустоте, как удар сердца в груди умирающего мира. Пол подо мной — не пол вовсе, а что-то хрупкое, трещащее, как стекло, готовое разлететься под моим весом и утянуть меня в бездну. Воздух здесь густой, пропитанный едким запахом озона и ржавчины, он оседает в моих системах, словно я вдыхаю саму смерть Кибертрона. Вокруг мелькают слабые искры энергии, их призрачный свет танцует в мраке, выхватывая из тьмы вихри, что кружатся, как водовороты в чёрном океане, и тени, что шевелятся на краю моего зрения, как хищники, ждущие момента для атаки.
Моя рука сжимает "Перо Квинтессонов", его острие испускает тонкий луч света, что дрожит в моих пальцах, как нить надежды, готовая порваться. Моя броня, потемневшая от времени, но всё ещё украшенная золотыми узорами, звякает с каждым движением, и я чувствую, как энергия разломов струится вокруг, обжигает меня, как раскалённый ветер пустыни Иакон. Мои сенсоры, пылающие янтарным светом, ищут её — Элион, мою звезду, мой маяк в этой бесконечной ночи. Я видел её, её искру, её призрачный силуэт, и теперь я иду за ней, ведомый жаждой, что горит во мне ярче любого пламени.
"Элион," — шепчу я, и мой голос дрожит, почти теряясь в низком гуле, что пульсирует в разломе. Тьма отвечает мне тишиной, но затем я слышу её — слабый, но ясный звук, что пробивается сквозь хаос, как луч света в бурю.
— Альфа, я здесь! — её голос, мягкий, как шёпот ветра в листве, доносится до меня, и я замираю, мои сенсоры вспыхивают ярче. Камера приближается к моему лицу, показывая, как мои черты напрягаются, как надежда сражается с болью в моих глазах.
Я поворачиваю голову, и вдали мелькает её свет — слабое сияние, пульсирующее в сердце тьмы, как звезда, зовущая меня через бесконечность. Её силуэт проступает в золотом сиянии: броня, отливающая серебром с голубыми отблесками, её сенсоры, глубокие и ясные, смотрят на меня с теплом, что пронзает мою искру. Она протягивает руку, её движения плавные, как танец, и я делаю шаг к ней, мои ноги трещат по хрупкой поверхности.
— Ты пришёл, — говорит она, и её голос дрожит от облегчения.
— Я знала, что ты найдёшь меня.
— Я всегда найду тебя, — отвечаю я, и мой голос обретает силу, перекрывая гул разлома. Камера следует за мной, показывая, как я ускоряю шаг, как моя броня звенит, отражая её свет.
— Я не остановлюсь, пока не вытащу тебя отсюда.
Но тьма сгущается, и я слышу их — Квинтессонов. Их голоса, низкие и шипящие, врываются в пустоту, как яд, что отравляет воздух:
— Ты не уйдёшь, Трион… твоя искра — наша…
Камера резко отъезжает, показывая, как тени обретают форму вокруг меня — их щупальца, чёрные и блестящие, извиваются, как змеи, их багровые глаза-линзы вспыхивают, пронзая мрак. Одно из них хлещет воздух рядом с моим плечом, и я уклоняюсь, мои движения быстрые, но точные. Искры сыплются с моей брони, когда щупальце задевает золотой узор, оставляя тонкий шрам.
— Вы не остановите меня! — кричу я, и мой голос эхом разносится по разлому, заставляя тени дрогнуть. Я поднимаю "Перо", и луч света усиливается, пронзая тень, что растворяется с шипящим воплем.
Камера замедляется, показывая, как я прорываюсь вперёд, каждый удар "Пером" — как вспышка молнии в ночи. Тени Квинтессонов наступают, их щупальца тянутся ко мне, цепляются за мою броню, но я не сдаюсь. Я чувствую её свет, её искру, и это даёт мне силы. Камера следует за моим взглядом, показывая её силуэт — она ближе, её рука всё ещё протянута ко мне, её голос зовёт: