— Альфа, не останавливайся! Ты почти здесь!
Я делаю рывок, но одно из щупалец обвивает мою ногу, и я спотыкаюсь, падая на одно колено. Камера приближается, показывая, как тень сжимается вокруг меня, как её холод пробирается в мои системы. Я сжимаю "Перо" обеими руками, мои сенсоры горят, как раскалённые угли, и я рычу:
— Я не сдамся! Элион, я иду к тебе!
Я вонзаю "Перо" в тень, и вспышка света ослепляет всё вокруг. Тени рассеиваются с пронзительным воплем, и я поднимаюсь, моя броня звякает, покрытая новыми шрамами. Камера отъезжает, показывая меня в полный рост — воина, окружённого бурей теней, мой силуэт сияет в золотом свете её искры.
— Держись, Элион, — шепчу я, и мой голос дрожит от напряжения. Я делаю шаг, затем ещё один, каждый шаг — борьба с разломом, что пытается поглотить меня.
Камера следует за мной, показывая, как я приближаюсь к её свету. Её силуэт становится чётче, её броня сияет, как звезда, её голубые сенсоры смотрят на меня с теплом и надеждой. Она кричит, её голос полон силы:
— Альфа, ты здесь! Протяни руку!
Я протягиваю руку, мои пальцы дрожат, почти касаясь её. Камера замедляется, показывая крупным планом, как наши искры — моя янтарная и её голубая — сливаются в золотом сиянии. На миг кажется, что я достиг её, что я могу коснуться её, почувствовать тепло её брони под своими пальцами. Но разлом содрогается, и её образ начинает растворяться, как дым на ветру.
— Элион! — кричу я, и мой голос тонет в рёве энергии. Камера приближается к моему лицу, показывая боль в моих сенсорах, решимость в моих чертах.
— Я найду тебя! Я не остановлюсь!
Тьма вспыхивает, и её свет гаснет, оставляя меня одного в пустоте. Камера медленно поднимается, показывая, как я стою в центре разлома, мой силуэт подсвечивается слабым светом "Пера". Мои шаги гулко отдаются в тишине, и я иду вперёд, ведомый её искрой, что мерцает где-то вдали, как звезда на горизонте. Экран темнеет, оставляя лишь эхо моего дыхания и обещание, что я найду её, чего бы это ни стоило. Любовь и одержимость сливаются во мне, и я шагаю дальше, в сердце бездны, где её свет — мой единственный ориентир.
Но затем — новый звук. Низкий, вибрирующий гул, что поднимается из глубин. Камера медленно поворачивается, показывая, как тьма позади меня сгущается, и из неё проступает что-то огромное — силуэт, чьи очертания пока неясны, но чьё присутствие давит на меня, как тяжесть целого мира. Я оборачиваюсь, мои сенсоры вспыхивают, и шепчу:
— Кто ты?
Тьма разлома сгущается вокруг меня, её холодные объятия сжимают мою броню, как ледяные цепи, что тянут меня вниз. Каждый шаг отдаётся гулким эхом в этой бесконечной пустоте, звук моих ботинок — единственное, что нарушает мертвую тишину, словно я иду по стеклянной равнине, готовой расколоться под моим весом. Воздух здесь тяжёлый, пропитанный резким запахом озона и металла, он обжигает мои системы, оставляя привкус ржавчины на языке, как кровь давно проигранной войны. Искры энергии, слабые и призрачные, мелькают вокруг, их свет — единственное, что разгоняет мрак, но он слишком тусклый, чтобы показать мне путь. Моя рука сжимает "Перо Квинтессонов", его острие дрожит, испуская тонкий луч света, что режет тьму, как клинок, но кажется таким хрупким против этой бездны.
Моя броня, потемневшая от времени, но всё ещё украшенная золотыми узорами, звякает с каждым движением, и я чувствую, как энергия разломов струится вокруг меня, обжигает, как раскалённый ветер, что несёт пепел погибших миров. Мои сенсоры, пылающие янтарным светом, ищут её
— Элион, мою звезду, мой смысл. Я видел её свет, слышал её голос, и теперь я иду за ней, ведомый жаждой, что горит во мне, как неугасающее пламя. Но её искра исчезла, растворилась в этой тьме, и я остался один, сжимая "Перо" как последнюю нить, что связывает меня с ней.
"Элион," — шепчу я, и мой голос дрожит, теряясь в пустоте. Тишина отвечает мне, но затем разлом содрогается, и низкий, вибрирующий гул поднимается из глубин, как дыхание какого-то огромного существа, что пробуждается после векового сна. Я замираю, мои сенсоры вспыхивают ярче, и камера медленно приближается к моему лицу, показывая, как мои черты напрягаются, как тревога смешивается с решимостью в моих глазах.
— Кто ты? — спрашиваю я, и мой голос эхом разносится по разлому, отражаясь от невидимых стен. Камера отъезжает, показывая мою фигуру в полный рост — одинокий силуэт, окружённый тьмой, подсвеченный слабым светом "Пера". Тьма позади меня сгущается, и из неё проступает что-то огромное — силуэт, чьи очертания пока неясны, но чьё присутствие давит на меня, как тяжесть целого мира.