— Тогда иди, — сказала она, и её голос гремел, как буря.
— Но знай — разломы не отпустят тебя. Ты станешь их частью, как стала она.
Свет её рук усилился, и тьма вокруг Альфа Триона закружилась, как вихрь, сжимаясь вокруг него. Он поднял "Перо Квинтессонов", его луч света пронзил мрак, и он шагнул вперёд, его голос был полон непреклонности:
— Пусть так! Я найду её, даже если мне придётся стать разломом!
Тьма сгустилась, и её образ — Элион — мелькнул в последний раз, её рука протянулась к нему, но растворилась в золотом сиянии. Голос Разломов исчезла, её силуэт растаял в пустоте, оставив лишь эхо её слов, что звенело в воздухе. Альфа Трион стоял один, его броня звякала в тишине, а сенсоры горели, как маяки в ночи. Он сделал шаг вперёд, затем ещё один, ведомый слабым светом её искры, что мерцал где-то вдали. Разлом дрожал вокруг него, его энергия вливалась в его искру, и он знал — его путь только начался. Любовь и одержимость вели его вперёд, через тьму, где каждый шаг был жертвой, но он не остановится, пока не вернёт её.
Тьма разлома обнимает меня, как холодный саван, её ледяные нити цепляются за мою броню, проникают в трещины, что оставили битвы и время. Каждый шаг — это борьба, мои ноги гулко стучат по хрупкой поверхности, что трещит подо мной, как стекло, готовое разлететься на осколки и утянуть меня в бездну. Воздух здесь тяжёлый, пропитанный резким запахом озона и ржавчины, он обжигает мои системы, оставляя горький привкус на языке, как пепел сгоревшего мира. Искры энергии мелькают вокруг, их слабый свет — как призрачные огоньки, что танцуют в мраке, выхватывая из тьмы лишь хаос: вихри, что кружатся, как водовороты в чёрном море, и тени, что шевелятся на краю моего зрения, как призраки, ждущие своего часа.
Моя рука сжимает "Перо Квинтессонов", его острие испускает тонкий луч света, что дрожит в моих пальцах, как последняя нить надежды, связывающая меня с ней — с Элион. Моя броня, потемневшая от времени, но всё ещё украшенная золотыми узорами, звякает с каждым движением, и я чувствую, как энергия разломов струится вокруг, обжигает меня, как раскалённый ветер, несущий пепел давно угасших звёзд. Мои сенсоры, пылающие янтарным светом, ищут её — мою звезду, мой свет, мою цель. Я видел её, слышал её голос, и теперь я иду за ней, ведомый жаждой, что сжигает меня изнутри, как пламя, что не знает покоя.
"Элион," — шепчу я, и мой голос дрожит, почти теряясь в низком гуле, что пульсирует в разломе. Тьма молчит, но затем я слышу её — слабый, но ясный звук, что пробивается сквозь хаос, как луч света в ночи.
— Альфа… я здесь… — её голос, мягкий, как шёпот ветра, доносится до меня, и я замираю, мои сенсоры вспыхивают ярче. Я поворачиваю голову, и вдали мелькает её свет — слабое сияние, пульсирующее в сердце тьмы, как звезда, зовущая меня через бесконечность.
— Ты жива, — выдыхаю я, и мой голос дрожит от облегчения. Я делаю шаг к ней, мои ноги трещат по хрупкой поверхности, и я вижу её силуэт — броня, отливающая серебром с голубыми отблесками, её сенсоры, глубокие и ясные, смотрят на меня с теплом, что пронзает мою искру. Она протягивает руку, её движения плавные, как танец, и я ускоряю шаг, моя броня звенит, отражая её свет.
— Я знал, что найду тебя, — говорю я, и мой голос обретает силу, перекрывая гул разлома.
— Я не остановлюсь, пока не вытащу тебя отсюда.
Но тьма сгущается, и её образ дрожит, как мираж. Она качает головой, её голос становится тише, почти умоляющим:
— Альфа… уходи… это не твой путь…
Я замираю, мои сенсоры сужаются, и я чувствую, как холод пробегает по моим цепям.
— Уйти? — мой голос срывается в крик, и я делаю ещё шаг к ней.
— Ты моя жизнь, Элион! Я не оставлю тебя здесь!
Но затем разлом содрогается, и низкий, вибрирующий гул поднимается из глубин, как дыхание пробуждающегося зверя. Я слышу её голос — не Элион, а Голос Разломов, глубокий и гулкий, как раскаты грома:
— Ты видишь лишь тень, Альфа Трион.
Я оборачиваюсь, и тьма позади меня сгущается, из неё проступает огромная фигура — Голос Разломов. Её силуэт, сотканный из света и тьмы, парит в пустоте, её броня сияет, как осколки звёзд, а белые сенсоры пылают слепящим огнём. Она наклоняется ко мне, её энергия давит на меня, как тяжесть целого мира, и я сжимаю "Перо" сильнее, мои пальцы дрожат.
— Ты лжёшь! — кричу я, и мой голос эхом разносится по разлому.
— Я видел её, слышал её! Она жива, и я найду её!
Голос Разломов смеётся — низкий, резонирующий звук, что заставляет тьму дрожать. Она протягивает руку, и из её ладони вырывается поток света, что ослепляет меня, заставляя закрыть сенсоры.