— Это не она, — говорит она, и её голос становится холодным, как лёд.
— Это отражение твоей искры, твоей боли. Разломы питаются тобой, Альфа. Ты теряешь себя.
Я открываю сенсоры, и вижу её — Элион, её образ дрожит в золотом сиянии, её рука протянута ко мне, но её сенсоры тускнеют, её голос слабеет:
— Уходи, Альфа… ради меня…
Я делаю шаг к ней, но её силуэт растворяется, как дым на ветру, и я кричу, мой голос срывается от отчаяния:
— Элион! Нет!
Тьма сгущается вокруг меня, и Голос Разломов выпрямляется, её белые сенсоры вспыхивают ярче. — Ты можешь уйти, — говорит она, и её голос гремит, как буря. — Или продолжить, но каждый шаг отнимает часть тебя. Выбирай, Альфа Трион.
Я стою, моя броня звякает в тишине, и чувствую, как энергия разломов вливается в меня, сжимает мою искру, как будто хочет вырвать её из груди. Я опускаю взгляд на "Перо", его свет слабеет, но всё ещё горит, как моя надежда. Я поднимаю голову, мои сенсоры пылают, и я шепчу:
— Я выбираю её. Я найду Элион, даже если это сожжёт меня дотла.
Голос Разломов молчит, её силуэт начинает растворяться в тьме, но её последние слова эхом звучат в пустоте:
— Тогда иди… но помни: разломы не отпускают.
Тьма кружится вокруг меня, как вихрь, и я делаю шаг вперёд, мои ноги трещат по хрупкой поверхности. Я вижу её свет — слабый, мерцающий, где-то вдали, и я иду к нему, ведомый любовью, что горит во мне, и одержимостью, что стала моей сутью. Разлом дрожит, его энергия вливается в меня, и я чувствую, как часть меня тает, как пепел на ветру, но я не останавливаюсь. Я найду её, чего бы это ни стоило, и пусть разломы пожирают меня — я не сдамся, пока не верну её свет.
Часть 20, Глава 11: Пламя в Пустоте
Тьма разлома обволакивала Альфа Триона, словно густой туман, пропитанный холодом и отчаянием, её ледяные нити цеплялись за его броню, оставляя тонкие царапины на золотых узорах, что некогда сияли величием древнего воина. Каждый шаг отдавался гулким эхом в этой бесконечной пустоте, звук его тяжёлых ботинок резонировал, как удары молота по наковальне, брошенной в бездну. Пол под ним трещал, хрупкий, как стекло, испещрённое трещинами, из которых вырывались слабые струйки света — золотые, мерцающие, словно последние вздохи умирающих звёзд. Воздух был тяжёлым, пропитанным резким запахом озона и ржавчины, его едкость обжигала, оставляя ощущение, будто он вдыхает пепел давно сгоревшего Кибертрона.
Альфа Трион двигался вперёд, его массивная фигура, выкованная из стали веков, казалась непоколебимой, несмотря на бурю теней вокруг. Его броня, потемневшая от времени, звякала с каждым движением, а янтарные сенсоры горели ярким светом, выхватывая из мрака лишь хаос — вихри энергии, что кружились, как водовороты в чёрном море, и тени, что извивались на периферии его зрения, как призраки, жаждущие его искры. В руке он сжимал "Перо Квинтессонов", его острие испускало слабый луч света, дрожащий, как нить надежды, что вела его к ней — к Элион. Её свет, её голос, её искра — всё это было его путеводной звездой, ради которой он бросил вызов самой судьбе.
Тишина разлома сменилась низким, вибрирующим гулом, что поднимался из глубин, словно дыхание пробуждающегося гиганта. Альфа Трион замедлил шаг, его сенсоры вспыхнули ярче, и он повернулся, его броня издав слабый металлический скрип. Тьма сгустилась, и из неё проступила огромная фигура — Голос Разломов. Её силуэт, сотканный из света и тьмы, возвышался над ним, как древний страж, чья броня сияла, как осколки звёзд, а белые сенсоры пылали слепящим огнём. Она парила в пустоте, её контуры дрожали, как мираж, и её энергия наполняла разлом, заставляя искры вокруг кружиться в неистовом танце.
— Ты всё ещё идёшь, Альфа Трион, — её голос, глубокий и гулкий, как раскаты грома, сотряс пустоту, заставляя тьму дрожать.
— Твоя искра слабеет, но твоя воля горит. Почему ты не сдаёшься?
Альфа Трион выпрямился, его броня звякнула, и он сжал "Перо" сильнее, его пальцы оставили слабые вмятины на древнем металле. Его голос, хриплый, но полный непреклонности, разнёсся в ответ:
— Я иду за Элион. Её искра зовёт меня, и я не остановлюсь, пока не найду её. Ты можешь говорить что угодно, Голос Разломов, но я знаю — она жива.
Голос Разломов наклонилась ближе, её белые сенсоры сузились, и воздух вокруг неё задрожал, испуская слабые волны света, что отражались в золотых узорах его брони. Она рассмеялась — низкий, резонирующий звук, что заставил трещины под его ногами расшириться, а искры взметнуться вверх, как рой разгневанных духов.