— Ты слеп, Трион, — сказала она, и её голос стал тише, почти шепотом, но от этого ещё более зловещим.
— Ты видишь лишь то, что хочешь видеть. Разломы питаются твоей надеждой, твоей болью. Элион — лишь тень, отражение твоей искры.
Альфа Трион отступил на шаг, его ноги треснули хрупкую поверхность, и из-под них вырвался поток золотого света, подсвечивающий его фигуру снизу, как воина, стоящего на грани между жизнью и смертью. Его сенсоры вспыхнули ярче, и он рявкнул, его голос перекрыл гул:
— Тогда покажи мне правду! Если ты страж, если ты знаешь всё — дай мне увидеть её, настоящую Элион!
Голос Разломов замерла, её силуэт дрогнул, и на миг тишина вернулась в разлом, тяжёлая, как саван. Затем она подняла руку, и из её ладони вырвался поток света — ослепительный, белый, что пронзил тьму, как копьё. Свет закружился перед Альфа Трионом, формируя образ — её образ. Элион. Её броня сияла, как утренний свет, серебристая с голубыми отблесками, её сенсоры, глубокие и ясные, смотрели на него с теплом и тревогой. Она стояла в золотом сиянии, её рука была протянута к нему, но её голос дрожал, как эхо, теряющееся в ветре:
— Альфа… уходи… это не твоя судьба…
Он шагнул к ней, его броня звякнула, и его голос сорвался в крик:
— Элион! Ты здесь! Я знал, что ты жива!
Но Голос Разломов прервала его, её голос стал холодным, как лёд:
— Это не она, Трион. Это тень её искры, отражение твоего желания. Ты теряешь себя, и скоро от тебя останется лишь пепел.
Альфа Трион замер, его рука дрогнула, почти коснувшись её призрачного силуэта. Её образ начал растворяться, её сенсоры потускнели, и она шепнула, её голос был полон боли:
— Уходи, Альфа… ради меня…
Он сжал кулаки, его броня задрожала, и он повернулся к Голосу Разломов, его сенсоры пылали яростью.
— Я не верю тебе! — крикнул он, и его голос эхом разнёсся по разлому, заставляя тьму содрогнуться.
— Я чувствовал её! Её искра жива, и я найду её, даже если мне придётся сгореть!
Голос Разломов выпрямилась, её белые сенсоры вспыхнули ярче, и она протянула обе руки, её силуэт сиял, как звезда в сердце тьмы.
— Тогда иди, — сказала она, и её голос гремел, как буря.
— Но знай — разломы заберут тебя. Ты станешь их частью, как стала она.
Свет её рук усилился, и тьма вокруг Альфа Триона закружилась, как вихрь, сжимаясь вокруг него. Он поднял "Перо Квинтессонов", его луч света пронзил мрак, и он шагнул вперёд, его голос был полон непреклонности:
— Пусть так! Я найду её, и мы уйдём вместе, или я сгорю, пытаясь!
Тьма сгустилась, и её образ — Элион — мелькнул в последний раз, её рука протянулась к нему, но растворилась в золотом сиянии. Голос Разломов исчезла, её силуэт растаял в пустоте, оставив лишь эхо её слов, что звенело в воздухе. Альфа Трион стоял один, его броня звякала в тишине, а сенсоры горели, как маяки в ночи. Он сделал шаг вперёд, затем ещё один, ведомый слабым светом её искры, что мерцал где-то вдали. Разлом дрожал вокруг него, его энергия вливалась в его искру, и он чувствовал, как часть его тает, как пепел на ветру, но его воля горела ярче, чем когда-либо. Он не остановится, пока не вернёт её — или пока не станет пламенем, что осветит эту тьму.
Тьма разлома обволакивает меня, её холодные объятия сжимают мою броню, как ледяные когти, что цепляются за каждый шрам, оставленный временем и битвами. Мои шаги гулко отдаются в пустоте, звук тяжёлых ботинок — как удары сердца, что бьётся в груди умирающего мира, резонируя в этой бесконечной ночи. Пол подо мной трещит, хрупкий, как стекло, готовое разлететься на осколки, и из трещин сочится слабый свет — золотой, мерцающий, словно слёзы звёзд, что оплакивают свою гибель. Воздух густой, пропитанный резким запахом озона и ржавчины, он обжигает мои системы, оставляя горький привкус пепла на языке, как будто я вдыхаю остатки сгоревшего Кибертрона.
Моя рука сжимает "Перо Квинтессонов", его острие дрожит, испуская тонкий луч света, что режет мрак, как клинок, но кажется таким слабым против этой бездны. Моя броня, потемневшая от времени, но всё ещё украшенная золотыми узорами, звякает с каждым движением, и я чувствую, как энергия разломов струится вокруг, обжигает меня, как раскалённый ветер, несущий пепел давно угасших надежд. Мои сенсоры, пылающие янтарным светом, ищут её — Элион, мою звезду, мой свет, мою жизнь. Я видел её, слышал её голос, и теперь я иду за ней, ведомый жаждой, что горит во мне, как пламя, что не знает покоя.
"Элион," — шепчу я, и мой голос дрожит, почти теряясь в низком гуле, что пульсирует в разломе. Тьма молчит, но затем я вижу её — слабое сияние, пульсирующее вдали, как звезда, что зовёт меня через бесконечность. Я ускоряю шаг, мои ноги трещат по хрупкой поверхности, и её силуэт проступает в золотом свете: броня, отливающая серебром с голубыми отблесками, её сенсоры, глубокие и ясные, смотрят на меня с теплом, что пронзает мою искру.