— Альфа… — её голос, мягкий, как шёпот ветра, доносится до меня, и я замираю, мои сенсоры вспыхивают ярче.
— Уходи… это не твой путь…
Я делаю шаг к ней, моя броня звенит, отражая её свет, и мой голос срывается в крик:
— Уйти? Ты моя жизнь, Элион! Я не оставлю тебя здесь! Я чувствую тебя — твоя искра жива!
Её образ дрожит, как мираж, и она качает головой, её голос слабеет, становится почти умоляющим:
— Ты теряешь себя, Альфа… ради меня… уходи…
Я сжимаю "Перо" сильнее, мои пальцы дрожат, и я кричу, мой голос эхом разносится по разлому:
— Я не уйду! Я найду тебя, даже если это сожжёт меня!
Но тьма сгущается, и низкий, вибрирующий гул поднимается из глубин, как дыхание пробуждающегося зверя. Я слышу её — не Элион, а Голос Разломов, глубокий и гулкий, как раскаты грома:
— Ты слеп, Альфа Трион. Ты видишь лишь тень.
Я оборачиваюсь, и тьма позади меня сгущается, из неё проступает огромная фигура — Голос Разломов. Её силуэт, сотканный из света и тьмы, парит в пустоте, её броня сияет, как осколки звёзд, а белые сенсоры пылают слепящим огнём. Она наклоняется ко мне, её энергия давит на меня, как тяжесть целого мира, и я отступаю, мои ноги трещат по хрупкой поверхности.
— Ты лжёшь! — кричу я, и мой голос перекрывает гул.
— Я видел её, слышал её! Она жива, и я найду её!
Голос Разломов смеётся — низкий, резонирующий звук, что заставляет тьму дрожать. Она протягивает руку, и из её ладони вырывается поток света, что ослепляет меня, заставляя закрыть сенсоры.
— Это не она, — говорит она, и её голос становится холодным, как лёд.
— Это отражение твоей искры, твоей боли. Разломы питаются тобой, Альфа. Ты таешь, как пепел на ветру.
Я открываю сенсоры, и вижу её — Элион, её образ дрожит в золотом сиянии, её рука протянута ко мне, но её сенсоры тускнеют, её голос слабеет:
— Уходи, Альфа… ради меня…
Я делаю шаг к ней, но её силуэт растворяется, как дым, и я кричу, мой голос срывается от отчаяния:
— Элион! Нет!
Тьма кружится вокруг меня, и Голос Разломов выпрямляется, её белые сенсоры вспыхивают ярче. — Ты можешь уйти, — говорит она, и её голос гремит, как буря. — Или продолжить, но каждый шаг отнимает часть тебя. Выбирай.
Я стою, моя броня звякает в тишине, и чувствую, как энергия разломов вливается в меня, сжимает мою искру, как будто хочет вырвать её из груди. Я опускаю взгляд на "Перо", его свет слабеет, но всё ещё горит, как моя воля. Я поднимаю голову, мои сенсоры пылают, и я шепчу:
— Я выбираю её. Я найду Элион, даже если это сожжёт меня дотла.
Голос Разломов молчит, её силуэт начинает растворяться в тьме, но её последние слова эхом звучат в пустоте:
— Тогда танцуй в пепле, Альфа Трион. Разломы ждут твоего конца.
Тьма сгущается, и я делаю шаг вперёд, мои ноги трещат по хрупкой поверхности. Я вижу её свет — слабый, мерцающий, где-то вдали, и я иду к нему, ведомый любовью, что горит во мне, и одержимостью, что стала моим пламенем. Разлом дрожит, его энергия вливается в меня, и я чувствую, как часть меня тает, как пепел на ветру, но я не останавливаюсь. Я танцую в этой тьме, каждый шаг — вызов судьбе, каждый вдох — клятва, что я найду её. Пусть разломы пожирают меня — я не сдамся, пока её свет не вернётся ко мне, или пока я не стану пламенем, что осветит эту бездну.
Тьма разлома сгущалась вокруг Альфа Триона, её ледяные объятия стягивались, как сеть, цепляясь за его потемневшую броню, где золотые узоры, некогда яркие, теперь тускло мерцали, словно угасающие звёзды. Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустоте, его тяжёлые ноги оставляли трещины на хрупкой поверхности, что напоминала стекло, испещрённое золотыми венами света, пульсирующими, как артерии древнего существа. Воздух был густым, пропитанным резким запахом озона и ржавчины, он обжигал, оставляя привкус пепла, будто весь Кибертрон сгорел и теперь витал здесь, в этой бесконечной бездне. Искры энергии кружились вокруг, их слабое сияние отражалось в его янтарных сенсорах, выхватывая из мрака вихри тьмы и тени, что шевелились, как призраки, жаждущие его искры.
Альфа Трион двигался вперёд, его массивная фигура, выкованная из стали веков, казалась несокрушимой, несмотря на хаос, что окружал его. Его броня звякала с каждым шагом, а "Перо Квинтессонов" в его руке испускало дрожащий луч света, тонкий, как нить судьбы, что вела его к Элион. Её свет, её голос, её искра — всё это было его маяком, его пламенем, что горело в груди, несмотря на холод разлома. Но теперь он не был один. Тьма сгустилась, и из неё проступила фигура — Голос Разломов, огромная, сотканная из света и мрака, её броня сияла, как осколки звёзд, а белые сенсоры пылали слепящим огнём. Она парила над ним, её присутствие наполняло разлом энергией, что заставляла искры кружиться в неистовом танце.