— Ты всё ещё идёшь, Альфа Трион, — её голос, глубокий и гулкий, как раскаты грома, сотряс пустоту, заставляя тьму дрожать.
— Твоя искра тает, но ты не сдаёшься. Почему ты так упрям?
Альфа Трион выпрямился, его броня звякнула, и он сжал "Перо" сильнее, его пальцы оставили слабые вмятины на древнем металле. Его голос, хриплый, но полный огня, разнёсся в ответ:
— Я иду за Элион. Она жива, я знаю это. Ты можешь говорить что угодно, Голос Разломов, но я найду её, даже если разломы пожрут меня.
Голос Разломов наклонилась ближе, её белые сенсоры сузились, и воздух вокруг неё задрожал, испуская волны света, что отражались в его золотых узорах. Она рассмеялась — низкий, резонирующий звук, что заставил трещины под его ногами расшириться, а искры взметнуться вверх, как рой разгневанных духов.
— Ты слеп, Трион, — сказала она, и её голос стал тише, но от этого ещё более зловещим.
— Ты видишь лишь тень её искры, отражение твоей любви. Разломы питаются тобой, и скоро от тебя ничего не останется.
Альфа Трион отступил на шаг, его ноги треснули хрупкую поверхность, и из-под них вырвался поток золотого света, подсвечивающий его фигуру снизу, как воина, стоящего на краю гибели. Его сенсоры вспыхнули ярче, и он рявкнул, его голос перекрыл гул:
— Тогда дай мне её! Если ты страж, если ты знаешь правду — покажи мне Элион, настоящую Элион!
Голос Разломов замерла, её силуэт дрогнул, и на миг тишина окутала разлом, тяжёлая, как саван. Затем она подняла руку, и из её ладони вырвался поток света — ослепительный, белый, что пронзил тьму, как копьё. Свет закружился перед ним, формируя образ — её образ. Элион. Её броня сияла, как утренний свет, серебристая с голубыми отблесками, её сенсоры, глубокие и ясные, смотрели на него с теплом и болью. Она стояла в золотом сиянии, её рука была протянута к нему, но её голос дрожал, как эхо, теряющееся в ветре:
— Альфа… уходи… это не твоя судьба…
Он шагнул к ней, его броня звякнула, и его голос сорвался в крик:
— Элион! Ты здесь! Я знал, что найду тебя!
Но Голос Разломов прервала его, её голос стал холодным, как лёд:
— Это не она, Трион. Это тень, отражение твоей искры. Ты теряешь себя, и скоро ты станешь лишь пеплом в этой пустоте.
Элион, её призрачный силуэт, дрогнул, её сенсоры потускнели, и она шепнула, её голос был полон слёз:
— Уходи, Альфа… ради меня…
Альфа Трион замер, его рука дрогнула, почти коснувшись её. Его броня задрожала, и он повернулся к Голосу Разломов, его сенсоры пылали яростью.
— Я не верю тебе! — крикнул он, и его голос эхом разнёсся по разлому, заставляя тьму содрогнуться.
— Я чувствовал её тепло, слышал её голос! Она жива, и я найду её!
Голос Разломов выпрямилась, её белые сенсоры вспыхнули ярче, и она протянула обе руки, её силуэт сиял, как звезда в сердце тьмы.
— Тогда иди, — сказала она, и её голос гремел, как буря.
— Но знай — разломы заберут тебя. Ты станешь их частью, как стала она.
Свет её рук усилился, и тьма вокруг Альфа Триона закружилась, как вихрь, сжимаясь вокруг него. Он поднял "Перо Квинтессонов", его луч света пронзил мрак, и он шагнул вперёд, его голос был полон огня:
— Пусть так! Я найду её, и мы уйдём вместе, или я стану пламенем, что сожжёт эту тьму!
Тьма сгустилась, и её образ — Элион — мелькнул в последний раз, её рука протянулась к нему, но растворилась в золотом сиянии. Голос Разломов исчезла, её силуэт растаял в пустоте, оставив лишь эхо её слов, что звенело в воздухе. Альфа Трион стоял один, его броня звякала в тишине, а сенсоры горели, как маяки в ночи. Внезапно разлом содрогнулся, и из глубин вырвался поток золотого света, яркого, ослепительного, что озарил всё вокруг. Он поднял голову, его сенсоры сузились, и он увидел её — Элион, настоящую, не тень. Она стояла вдали, её броня сияла, как солнце, её голубые сенсоры смотрели на него с теплом и надеждой.
— Альфа! — крикнула она, её голос был ясным, живым, перекрывая гул разлома.