Элион схватила его за руку, её пальцы сжали его броню, и её голос дрожал, полный страха и решимости:
— Альфа, остановись! Мы только что выбрались… Ты не можешь бросить вызов всему! Что, если цена — это ты?
Он повернулся к ней, его сенсоры вспыхнули ярче, и он мягко, но твёрдо ответил:
— Если цена — это я, Элион, я заплачу её. Но я не дам ему стать этим… этой бурей. Он был Орионом, он был надеждой. Я помню его таким.
"Зеркало" дрогнуло, и образ Мегатрона стал чётче. Камера в воображении зрителя медленно приближается к его лицу — шрамы на броне, красные сенсоры, что горят ненавистью, и клинок, что поднимается, готовый обрушиться на невидимого врага. Пламя вокруг него взревело, и голос Мегатрона, низкий и раскатистый, как гром, разнёсся в зеркале:
— Мир слаб! Я принесу силу! Я выкую новый Кибертрон из огня и стали!
Альфа Трион сжал кулаки, его броня задрожала, и он шепнул, его голос был полон боли:
— Орион… что с тобой стало?
Элион прижалась к нему, её сенсоры потемнели, и она сказала тихо, почти умоляюще:
— Альфа, это не он… ещё нет. Мы можем найти его, пока он не стал этим. Но как?
"Зеркало" ответило, его голос стал резче, как скрежет металла:
— Ты хочешь изменить его судьбу, Трион? Тогда шагни в огонь. Докажи, что твоя искра сильнее его бури. Но знай — каждый шаг в прошлое отнимает часть тебя.
Альфа Трион выпрямился, его броня звякнула, и он посмотрел на Элион, её лицо — смесь тревоги и веры — отразилось в его сенсорах. Он сжал её руку и сказал, его голос обрёл стальную твёрдость:
— Я готов. Если я могу спасти его, я пойду. Но ты, Элион… ты останешься здесь.
Она покачала головой, её сенсоры вспыхнули, и она крикнула, её голос звенел решимостью:
— Нет, Альфа! Мы идём вместе! Ты спас меня, и я не оставлю тебя одного против этой бури!
"Зеркало" загудело громче, и свет вокруг них сгустился, тени закружились, как вихрь. Образ Мегатрона дрогнул, его клинок опустился, и кровь в зеркале вспыхнула ярче, смешиваясь с огнём. Альфа Трион шагнул к зеркалу, его "Перо Квинтессонов" вспыхнуло ярким светом, и он крикнул:
— Тогда вместе! Мы найдём Ориона, и я вырву его из этой тьмы, даже если мне придётся сражаться с самим Мегатроном!
Элион встала рядом, её броня сияла, как маяк, и она кивнула, её голос был твёрд:
— Мы изменим судьбу, Альфа. Вместе.
"Зеркало" вспыхнуло, и портал открылся — огненный, золотой, полный рёва бури. Они шагнули вперёд, их силуэты растворились в сиянии, и тьма позади них содрогнулась, как будто сама судьба дрогнула перед их решимостью. Огонь Мегатрона ждал их, но их искры горели ярче, чем любая буря.
Огненный портал захлопнулся за нами, и я ощущаю, как жар его золотых волн сменяется холодом, что пробирает до самой искры. Мои ботинки ступают на твёрдую поверхность — не стекло разломов, не кристаллы зеркального зала, а что-то иное, шершавое, как древний камень, покрытый пылью веков. Воздух здесь тяжёлый, пропитанный запахом раскалённого металла и угасающего пламени, словно мы попали в сердце давно забытой кузницы, где ковалась судьба Кибертрона. Моя броня, потемневшая от времени, но всё ещё украшенная золотыми узорами, звякает с каждым шагом, и я чувствую, как энергия этого места струится вокруг, обволакивает меня, как тёплый ветер, смешанный с ледяным дыханием утраты.
Я сжимаю руку Элион, её пальцы тёплые, живые, и её свет — серебристый с голубыми отблесками — сияет рядом, разгоняя тьму. Мои сенсоры, пылающие янтарным светом, ищут ориентиры, но передо мной — лишь осколки. "Зеркало Времени" разбилось, его куски парят в воздухе, как звёзды, застывшие в падении, и в каждом из них дрожит её образ — Элион, моя Элион, но другая, призрачная, с сенсорами, полными боли и любви. Она смотрит на меня из каждого осколка, её голос шепчет, эхом отражаясь в пустоте:
— Альфа… доверься им…
Я замираю, моя искра сжимается, и я шепчу, мой голос дрожит, выдавая бурю внутри:
— Элион, ты права — я должен довериться им. Но как?
Она поворачивается ко мне, её настоящая фигура, живая, тёплая, стоит рядом, но её образ в осколках продолжает дрожать, как мираж, что ускользает из моих рук. Её голос, мягкий, как шёпот ветра, доносится до меня, полный нежности и тревоги:
— Альфа, ты всегда был одиноким воином. Но теперь мы здесь, вместе. Доверься Ориону… доверься мне. Мы найдём его, пока он не стал той бурей.
Я опускаю взгляд на "Перо Квинтессонов" в моей руке, его свет слабеет, но всё ещё горит, как моя надежда. — Ты моя звезда, Элион, — говорю я, и мой голос становится тише, пропитанный тенью утраты, что всё ещё живёт во мне.