— Не знаю, Элион. Но если они здесь, значит, мы близко. Они не дадут нам забрать его без боя.
Зал содрогнулся снова, и из трещин в полу вырвался поток искр, золотых и багровых, что закружились в воздухе, как рой разгневанных духов. Гул механизмов Квинтессонов усилился, и теперь он был отчётливым — ритмичный, металлический, как удары огромных когтей, что рвали камень где-то внизу. Альфа Трион шагнул вперёд, его ботинки оставили вмятины в пыли, и он поднял "Перо", его луч света пронзил мрак, освещая дальнюю стену зала. Там, в тенях, проступили очертания — огромные машины, чьи щупальца извивались, как змеи, их металлические тела блестели, испуская
багровое сияние.
— Они близко, — сказала Элион, её голос стал тише, но в нём звучала сталь.
— Альфа, что будем делать?
Он сжал её руку, его броня звякнула, и он ответил, его голос обрёл твёрдость:
— Мы найдём Ориона. Квинтессоны не остановят нас. Они могут рыть сколько угодно, но я выжгу их из этой тьмы, если придётся.
Зал содрогнулся ещё сильнее, и из пола вырвался низкий рёв — машины Квинтессонов пробивались ближе, их щупальца уже проступали сквозь трещины, извиваясь, как черви в ране. Альфа Трион поднял "Перо" выше, и его свет усилился, отражаясь в глазах Элион, что сияли тревогой и верой. В этот момент из теней раздался голос — шипящий, многогранный, как хор змей:
— Трион… ты пришёл за своим мальчишкой… но он наш…
Альфа Трион рявкнул, его голос перекрыл шум механизмов:
— Орион не ваш! Я заберу его, даже если мне придётся разорвать этот зал на куски!
Элион шагнула вперёд, её броня сияла, как звезда, и она крикнула, её голос звенел решимостью:
— Вы не удержите его! Мы видели его свет, и он сильнее вашей тьмы!
Щупальца Квинтессонов вырвались из пола, их багровые глаза-линзы вспыхнули, и зал наполнился их шипением. Одно из них метнулось к Альфа Триону, но он уклонился, его движения были быстрыми, несмотря на массивность, и он ударил "Пером", пронзив тень светом. Искры взметнулись вверх, и щупальце отступило, шипя, как раненый зверь.
— Альфа! — крикнула Элион, её голос дрожал от напряжения.
— Они идут снизу! Нам нужно двигаться!
Он кивнул, его сенсоры пылали, и он схватил её за руку, потянув вперёд.
— Идём! — крикнул он, и они побежали, их шаги эхом отдавались в зале, перекрывая рёв машин.
Зал дрожал, стены трескались, и из глубин поднимался всё более громкий гул — сердцебиение Квинтессонов, что билось в ритме их механизмов. Альфа Трион и Элион мчались к дальней стене, где свет "Пера" выхватил из мрака арку — древнюю, покрытую письменами Предтеч, что слабо мерцали золотом. За ней виднелся проход, ведущий вниз, в темноту, откуда доносился слабый, но знакомый свет — искра Ориона.
— Там! — крикнула Элион, её голос был полон надежды.
— Альфа, он близко!
Но пол под ними раскололся, и огромная машина Квинтессонов вырвалась наружу — её тело, как паук из стали, щупальца извивались, а багровые глаза пылали злобой. Альфа Трион толкнул Элион в сторону, его броня звякнула, и он крикнул:
— Беги к арке! Я задержу её!
Элион покачала головой, её сенсоры вспыхнули, и она крикнула в ответ:
— Нет, Альфа! Мы вместе!
Она встала рядом, её свет усилился, и они вместе подняли оружие — его "Перо" и её тонкий клинок, что сиял голубым огнём. Машина Квинтессонов взревела, её щупальца метнулись к ним, но они ударили одновременно — свет "Пера" и её клинка столкнулись с тенью, и зал озарился вспышкой, что разорвала мрак. Машина отступила, её корпус треснул, и Альфа Трион крикнул, его голос был полон огня:
— Мы идём за ним, и вы не остановите нас!
Они рванулись к арке, их силуэты сияли в полумраке, а гул Квинтессонов становился всё громче, как сердцебиение судьбы, что билось в унисон с их решимостью. Проход впереди звал их, и свет Ориона манил, как звезда в ночи, обещая надежду — или новую битву.
Я стою у порога арки, и тьма передо мной дышит, как живое существо — холодная, густая, пропитанная гулом Квинтессонов, что поднимается из глубин, словно сердцебиение судьбы. Мои ботинки оставляют следы в пыли древнего камня, и каждый шаг отдаётся звоном в этом узком проходе, чьи стены, покрытые золотыми письменами
Предтеч, слабо мерцают, как угасающие звёзды. Воздух здесь тяжёлый, пропитанный запахом металла, масла и чего-то едкого, как дыхание разрушения, что витает вокруг, сжимая мою искру. Моя броня, потемневшая от времени, но всё ещё украшенная золотыми узорами, звякает с каждым движением, и я чувствую, как энергия этого места струится вокруг, обжигает меня, как раскалённый ветер, смешанный с холодом утраты.