— Это всё, что у тебя есть, жестянка? — крикнул он, вытирая синий энергон с плеча.
Его красные оптические сенсоры горели ярче, чем огонь на столбе, и в его голосе звучала не только насмешка, но и что-то глубже — жажда доказать, что он сильнее судьбы, что сковывала его в шахтах Каона. — Я ломал камни тяжелее тебя!
Орион стоял у разрушенного столба, его процессор лихорадочно искал выход. Панель была мертва, энергия иссякла, и всё, что у него осталось, — это слабый импульс от панели на поясе да собственная решимость. Он смотрел на Триптикона, чувствуя, как его искра отзывается на зов Искры Мультиверсума — он был так близко, что её пульс проникал в его броню, в его суставы, в самую суть его существа. Но между ним и Ядром стоял этот страж — не просто машина, а воплощение воли, что охраняла древнюю силу.
Орион вспомнил слова Триптикона: «Вы не достойны её силы». Это было не просто угрозой — это был вызов, и Орион знал, что отступить сейчас значит потерять всё, ради чего он спустился в катакомбы.
Триптикон повернулся к Мегатрону, его пушка загудела громче, и из ствола вырвался луч энергии — ослепительно белый, с прожилками синего, как разряд молнии. Мегатрон увернулся в последний момент, прыгнув в сторону, и луч ударил в пол, оставив дымящуюся воронку, чьи края оплавились, как воск. Шахтёр рванулся вперёд, используя обломки как укрытие, и рубанул клинком по кабелям, что свисали с брони Триптикона. Лезвие разрезало их, и чёрная жидкость брызнула на пол, шипя и растворяя металл, но страж даже не дрогнул — его коготь хлестнул по воздуху, задев плечо Мегатрона и оставив глубокую царапину, из которой потёк энергон.
— Орион! — рявкнул Мегатрон, отступая под напором Триптикона. Его голос был хриплым, но в нём всё ещё звучал вызов.
— Если у тебя есть план, сейчас самое время!
Я не собираюсь умирать в этой дыре, пока ты пялишься на свои игрушки!
Орион кивнул, его взгляд метнулся к столбу. Огонь на его вершине всё ещё горел, хотя слабее, чем раньше, и кабели, что лопались при деактивации барьера, теперь лежали неподвижно. Но он заметил кое-что ещё — тонкие линии энергии, что тянулись от столба к полу, соединяясь с трещинами, из которых поднималось пламя. Это была сеть, питающая Триптикона, и если её разорвать… Он бросился к ближайшей трещине, направив импульс своей панели в поток энергии. Разряд ударил в синий свет, и пламя вспыхнуло ярче, осыпав его искрами. Триптикон замер, его оптика мигнула, и он издал низкий вой, от которого стены задрожали.
— Ты смеешь вмешиваться? — прогремел его голос, и он повернулся к Ориону, его пушка начала заряжаться снова.
— Ты слышишь её зов, но не понимаешь её воли. Она не для тебя, архивариус.
Орион отступил, чувствуя, как жар от трещины опаляет его броню. Он не понимал, что Триптикон имел в виду под «волей», но чувствовал правду в его словах — Искра была больше, чем артефакт, больше, чем сила. Она была разумом, судьбой, и её выбор мог уничтожить их так же легко, как возвысить. Но он не мог остановиться — не теперь, когда ответы были так близко. Он направил ещё один импульс в трещину, и пламя взметнулось выше, заставив Триптикона пошатнуться. Его движения замедлились, как будто энергия, что питала его, начала иссякать.
Мегатрон воспользовался моментом, прыгнув на спину стража. Его клинок вонзился в трещину на броне Триптикона, и он рванул лезвие вниз, расширяя рану. Чёрная жидкость хлынула наружу, шипя и пузырясь на полу, и Триптикон взревел, пытаясь сбросить шахтёра. Но Мегатрон держался крепко, его когти впились в металл, а клинок продолжал резать, высекает искры и куски брони. Его смех стал громче, почти безумным, как крик зверя, почуявшего победу.
— Ты не такой уж и крепкий! — крикнул он, вонзая клинок глубже.
— Давай, падай, и отдай нам свою Искру!
Орион смотрел на битву, его искра сжалась от смеси страха и восхищения. Мегатрон был неудержим, как буря, что сметала всё на своём пути, но в его ярости было что-то пугающее — тень того Мегатрона из видений, чья жажда власти могла поглотить даже их дружбу. Он вспомнил слова Альфы Триона: «Докажите свою ценность». Это было испытание, и не только для их силы, но и для их душ. Он направил последний импульс в сеть под полом, и пламя взорвалось, заливая зал синим светом. Триптикон рухнул на колени, его пушка выстрелила в потолок, и обломки посыпались вниз, как дождь из металла.
— Хватит! — прогремел голос Триптикона, но теперь в нём была нотка усталости. Он поднялся, его броня дымилась, а белая оптика потускнела.