Я активировал перегрузку — рискованный, отчаянный шаг, что я задумал в ту ночь, копируя данные. Мои сенсоры горели янтарным светом, фиксируя, как энергия в колонне вздымается, её гул становится громче, превращаясь в рёв, что сотрясал зал. Первый взрыв разорвал тишину — огненный шар вырвался из бокового терминала, его жар опалил мою броню, оставляя чёрные следы и искры, что заплясали по моим пластинам, как звёзды, падающие в бездну. Я не отступил, мои ботинки звякнули по плитке, когда я ударил по последней клавише, и хаос захлестнул лабораторию. Машины взрывались одна за другой, их щупальца дёргались в агонии, разбрасывая обломки, а стены трескались, выпуская клубы дыма и пара.
Квинтессоны появились из теней, их багровые глаза вспыхнули яростью, как раскалённые угли, а шипящие голоса слились в хор, что резал воздух:
— Нокаут, предатель! Ты заплатишь! — Их щупальца метнулись ко мне, извиваясь, как змеи, их концы сверкали, готовые вонзиться в мою броню. Но я был быстрее — я уклонился, мой силуэт мелькнул среди взрывов, и оружие, что я успел собрать, вспыхнуло в моих руках. Я выстрелил, луч света пронзил одного из них, его тело разлетелось на куски, и я почувствовал, как захватывающее чувство триумфа вскипело во мне, как топливо в перегретой системе.
— Это вам за Вортекса! За Сайлентвейва! — крикнул я, мой голос перекрыл рёв взрывов, полный бунтарской ярости, что пылала в моей искре. Ещё один взрыв сотряс зал, колонна треснула, выпуская золотые искры разлома, что закружились в воздухе, смешиваясь с дымом. Моя броня покрылась новыми шрамами, искры оседали на ней, как звёзды на ночном небе, но я не остановился. Я рванулся к выходу, обломки падали вокруг меня, а Квинтессоны шипели, их голоса тонули в хаосе, что я создал. Они были в ярости, но я был свободен — впервые за всё время, что служил им.
Зал содрогнулся в последний раз, и я выскочил наружу, дым и огонь остались позади, а моя искра пела от героического триумфа. Я сделал это — я предал их, разрушил их планы, и теперь их тайны были моими. Моя броня дымилась, но я бежал вперёд, в ночь, что ждала меня за пределами лаборатории, зная, что этот взрыв был не концом, а началом. Квинтессоны не простят, но я был готов — готов сражаться, готов отомстить.
Огонь лаборатории остался позади, его рёв затихал, уступая место вою ветра, что гнал меня вперёд, прочь от её руин. Я, Нокаут, бежал по окраинам, где земля Кибертрона раскололась, обнажая свои раны — пропасть, чёрная и бездонная, зияла под разрушенным мостом, что когда-то соединял лабораторию с внешним миром. Мост, теперь лишь скелет из ржавого металла, висел над пустотой, его пролёты обвалились, оставив лишь узкие балки, что дрожали под моими ботинками. Моя тёмно-красная броня, покрытая дымом и искрами, звенела с каждым шагом, её пластины скрипели, принимая новые шрамы от обломков, что осыпались вокруг. В моих руках светился датапад — слабый голубой свет пробивался сквозь пыль, как маяк, что вёл меня к свободе, но и выдавал моё местоположение врагам.
Дроны Квинтессонов вырвались из ночи за моей спиной — их багровые глаза-линзы сияли в темноте, как звёзды, что жаждали моей крови. Их крылья гудели, разрезая воздух, а когтистые лапы цеплялись за обломки моста, преследуя меня с неумолимой точностью. Один из них выстрелил — луч энергии пронёсся мимо, опалив мою броню, и я почувствовал, как металл треснул на плече, оставляя чёрный след. Я пригнулся, мои сенсоры мигнули, улавливая их движение, и рванулся вперёд, балансируя на узкой балке, что качалась над пропастью. Ветер бил в лицо, неся с собой пыль и запах ржавчины, а подо мной зияла пустота, её тьма шептала о конце, если я оступлюсь.
— Не догоните! — крикнул я, мой голос сорвался, заглушённый гулом дронов, но он был полон отчаяния, что гнало меня вперёд. Мои ноги двигались быстрее, чем я думал возможно, каждый шаг отдавался дрожью в моей искре, а адреналин кипел во мне, как топливо в перегретой системе. Датапад в моих руках мигал, его свет дрожал, но я сжал его крепче, зная, что это — моё оружие, моя надежда, всё, что я вырвал из лап