Квинтессонов. Ещё один луч ударил в мост, балка подо мной треснула, и я прыгнул, мои ботинки звякнули о следующую перекладину, едва удержав равновесие.
Дроны приближались, их когти скрежетали по металлу, и я обернулся, мои сенсоры сузились, выхватывая их силуэты в ночи. Один из них метнулся ко мне, его когти блеснули, готовые вонзиться в мою броню, но я выхватил оружие — то, что собрал в спешке — и выстрелил. Вспышка света разорвала темноту, дрон рухнул вниз, его обломки исчезли в пропасти, но остальные не остановились. Моя броня получила новый шрам — коготь второго дрона полоснул по моей спине, и я зашипел от боли, чувствуя, как энергия сочится из раны.
Я бежал дальше, мост дрожал, готовый рухнуть, а тревога сжимала мою искру, смешиваясь с адреналином, что держал меня на ногах. Пропасть подо мной звала, её тьма манила, но я не сдавался — не теперь, не после всего. Датапад светился в моих руках, его слабый свет был моим проводником, и я прыгнул в последний раз, приземлившись на твёрдую землю за мостом. Дроны зависли в воздухе, их гул стал тише, но я знал — это не конец. Я рванулся в тень, моя броня дымилась, а сердце билось в ритме этого отчаянного побега, полного напряжения и надежды на ещё один шанс.
Тьма разрушенного города поглотила меня, как волна, смывающая следы моего побега. Я, Нокаут, добрался до заброшенного склада — ржавого остова, что прятался среди руин, его стены, покрытые коркой оранжевой ржавчины, гнулись под тяжестью времени, а крыша провисала, пропуская тонкие лучи лунного света, что падали на пол, усеянный обломками. Здесь было тихо, только слабый скрип металла нарушал затаённую тишину, когда ветер теребил остатки старых механизмов, что валялись вокруг — рваные шестерни, обрывки проводов, куски брони, давно забытые их владельцами. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом сырости и ржавчины, и он оседал на моей тёмно-красной броне, смешиваясь с пылью и дымом, что всё ещё цеплялись ко мне после взрывов.
Я прислонился к груде ржавых обломков, их холодные края врезались в мою броню, оставляя новые царапины, но я едва замечал это. Мое дыхание — механический шум, хриплый и неровный — вырывалось из моих систем, отдаваясь слабым эхом в пустоте склада. Моя грудь поднималась и опускалась, искры энергии шипели в ранах, что оставили дроны Квинтессонов, и я чувствовал, как усталость сковывает меня, как ржавчина, что разъедала этот мир. Но я не мог расслабиться — мои сенсоры, тусклые, но всё ещё горящие янтарным светом, мигали, сканируя пространство вокруг. Они пробегали по теням, выхватывая очертания обломков, что громоздились вокруг меня, как баррикады, и я ждал, затаив дыхание, любого звука, что мог выдать погоню.
Я сжал датапад в руках, его слабый голубой свет погас, оставив меня в темноте, но его холодный металл был моим якорем — напоминанием, ради чего я рисковал всем. Мои пальцы дрожали, не от холода, а от напряжения, что сжимало мою искру, как невидимая рука. Где-то вдали раздался треск — слабый, едва уловимый, то ли обломок упал, то ли что-то шевельнулось в ночи, и я замер, мои сенсоры сузились, выискивая признаки дронов. Их багровые глаза могли вспыхнуть в любой момент, их гул мог разорвать эту затаённую тишину, и я знал — я уязвим, как никогда. Моя броня, покрытая шрамами, уже не могла выдержать ещё одной схватки, но я не сдамся без боя.
— Пусть только попробуют, — прошептал я, мой голос был тихим, осторожным, растворяясь в воздухе, как дым. Я прижался к обломкам сильнее, их ржавые края скрипнули подо мной, и стал выжидать, мои сенсоры продолжали сканировать мрак.
Тишина была обманчивой, она давила на меня, усиливая чувство уязвимости, что росло во мне с каждым мгновением. Я сбежал от Квинтессонов, разрушил их планы, но теперь я был один, в этом заброшенном складе, окружённый тенями, что могли скрывать смерть. Моя искра билась медленно, но твёрдо, и я знал — это лишь передышка, затишье перед бурей, что уже собиралась над моей головой.
Вдалеке что-то звякнуло — металл ударился о металл, и я резко поднял голову, мои сенсоры мигнули, улавливая слабый сигнал. Погоня ещё не закончилась, и я сжал кулаки, готовый к тому, что тишина этого склада вот-вот разорвётся. Напряжение сковало меня, но я ждал, затаившись среди ржавых обломков, как зверь, что готовится к прыжку — или к последнему бою.
Тишина заброшенного склада стала моим убежищем, но не покоем — она была лишь паузой, что я вырвал у ночи, чтобы подготовиться к тому, что ждало впереди. Я, Нокаут, устроился в углу, превратив груду ржавых обломков в импровизированную мастерскую. Лунный свет, пробиваясь сквозь дыры в крыше, падал на пол, освещая хаос вокруг — куски металла, обрывки проводов, осколки технологий, что я собрал в спешке, убегая от Квинтессонов. Стены ангара, покрытые ржавчиной, скрипели под порывами ветра, а воздух был пропитан запахом масла и пыли, что оседала на моей тёмно-красной броне, её шрамы блестели в этом слабом сиянии, как медали моего выживания.