Я сжал кулаки, мои пальцы дрожали, и датапад, что я украл, оттягивал мою руку, как груз их судеб, что я унёс с собой. Это было прощание — не с лабораторией, не с Квинтессонами, а с ними, с теми, кто верил мне, кто стоял рядом в поисках истины.
Печаль сжала мою искру, тяжёлая, как пепел, что падал вокруг, и чувство утраты стало частью меня, как эти тени, что я видел в последний раз. Моя броня звякнула, когда я отвернулся, огонь отражался в моих сенсорах, и я сделал шаг прочь, унося с собой их память — горькую, как вкус этого дыма, и вечную, как руины, что остались позади.
Лаборатория рухнула с последним взрывом, её обломки погребли всё, что я оставил, и я бежал, не оглядываясь больше, но чувствуя, как эти тени следуют за мной — не как проклятие, а как напоминание. Этот взгляд назад был моим последним, и он выжег во мне боль, что стала топливом для моей мести.
Рассвет уступил место серому утру, его слабый свет пробивался сквозь рваные облака, что нависли над разрушенным городом, как саван над мёртвым миром. Я, Нокаут, нашёл укрытие в тени рухнувшего здания — небольшую нишу, вырезанную в обломках, где ржавые балки и куски бетона образовали хрупкий навес. Пол подо мной был усеян пылью и осколками, что хрустели под моими ботинками, а стены, покрытые трещинами, скрипели под порывами ветра, что гнал пепел через этот пустынный угол Кибертрона. Моя тёмно-красная броня, израненная и потемневшая, была покрыта слоем пыли, её шрамы блестели в тусклом свете, как знаки моего пути, что привёл меня сюда.
Я опустился на колено, моя броня звякнула, коснувшись земли, и достал датапад — украденное сокровище, что я вырвал из лап Квинтессонов. Его холодный металл дрожал в моих руках, пока я включал его, и слабый голубой свет экрана озарил укрытие, отбрасывая тени на ржавые стены. Мои сенсоры, всё ещё тусклые от усталости, мигнули, оживая, и я начал изучать данные — строки символов, схемы, координаты разломов, что я скопировал в ту ночь. Мои пальцы двигались по экрану с решимостью, что горела во мне, как искра, что не угасла под пеплом. Я искал — искал следующую цель, следующий шаг, что приведёт меня ближе к их уничтожению.
Экран мигнул, и я замер, мои сенсоры сузились, улавливая новую информацию — координаты, скрытые в глубине данных, указывающие на ещё один разлом, где-то в сердце этого разрушенного мира.
— Вот оно, — прошептал я, мой голос был низким, исследовательским, растворяясь в тишине укрытия. Моя искра дрогнула, подстёгиваемая интригующим чувством, что росло во мне — это был не просто разлом, это была возможность, ключ, что мог переломить ход этой войны. Мои глаза пробежались по цифрам, запоминая их, и я почувствовал, как намёк на надежду пробивается сквозь усталость, как луч света через трещины в этих стенах.
Моя броня скрипнула, когда я выпрямился, сжимая датапад в руке, его свет отражался в моих сенсорах, что вспыхнули ярче. Напряжённый воздух укрытия сгустился вокруг меня, но он был живым, полным цели, что вела меня вперёд. Квинтессоны думали, что загнали меня в угол, но я нашёл путь — путь к их слабости, к их тайнам, что я теперь держал в своих руках. Пыль оседала на моей броне, но я стряхнул её, мои движения были твёрдыми, решительными, как учёный, что открывает новую формулу, как воин, что готовится к бою.
Вдалеке раздался слабый гул — эхо машин или ветра, я не знал, но мои сенсоры мигнули, сканируя пространство за стенами. Я был один, но не бессилен, и эта целеустремлённость, что росла во мне, обещала, что каждый шаг приблизит меня к цели. Я спрятал датапад, моя рука легла на оружие, и я шагнул к выходу из укрытия, зная, что следующий разлом ждёт меня — и с ним, возможно, мой шанс на отмщение.
Серое утро над разрушенным городом сменилось бледным днём, его свет тускло струился сквозь пелену облаков, что висели над окраинами, где руины уступали место пустоши. Я, Нокаут, покинул своё укрытие, мои ботинки оставляли следы в пыли, что покрывала землю, как саван, скрывающий раны Кибертрона. Передо мной раскинулась бескрайняя равнина — пустошь, где не было ни зданий, ни теней прошлого, лишь голая земля, усеянная ржавыми обломками и редкими клочьями мёртвой травы, что колыхались на ветру. Горизонт вдали был размыт, растворённый в серой дымке, что поднималась от земли, и мой силуэт, тёмно-красный и израненный, медленно растворялся в этой пыли, становясь частью её движения.
Моя броня звякнула, когда я шагнул вперёд, её шрамы и царапины блестели в слабом свете, а оружие, что я сжимал в руке, издавало слабый гул, его багрово-золотой свет пульсировал в такт моей искре. Ветер, холодный и резкий, дул мне в лицо, неся с собой пыль и пепел, но в его вое я слышал эхо — голоса прошлого, что шептались в каждом порыве.