— Нокаут… — звучал Сайлентвейв, его тихий тон растворялся в воздухе, как дым от горящей лаборатории.
— Ты обещал… — вторил Вортекс, его хрип вплетался в скрип металла, что лежал под моими ногами. Они были со мной, их тени следовали за мной, не как проклятие, а как напоминание, что гнало меня вперёд.
Я остановился, мои сенсоры мигнули, сканируя пустошь, и посмотрел на горизонт — таинственный, зовущий, полный неизвестности. Моя рука сжала оружие крепче, и я чувствовал, как тревога сжимает мою искру, смешиваясь с чувством начала, что росло во мне, как слабый росток в этой мёртвой земле. Координаты следующего разлома, что я нашёл в датападе, вели меня сюда, в эту пустоту, где не было ничего, кроме ветра и пыли — но я знал, что где-то там, за этим горизонтом, ждёт моя цель. Моя броня скрипнула, когда я выпрямился, и мой взгляд стал твёрже, созерцательный и решительный, как у странника, что шагает в неизведанное.
— Это не конец, — прошептал я, мой голос был низким, растворяясь в ветре, но полный силы, что поднималась из глубины. Пыль кружилась вокруг меня, скрывая мой силуэт, и я сделал ещё один шаг, затем другой, каждый звук моих ботинок был как удар молота, что выковывал мой путь. Одинокая пустошь простиралась передо мной, её тишина была обманчивой, но я чувствовал — что-то ждёт меня там, за этой дымкой, и я готов встретить это, с оружием в руках и искрой, что горела жаждой отмщения.
Ветер усилился, неся эхо прошлого всё дальше, и я шёл, мой силуэт растворялся в пыли, становясь призраком в этом мёртвом мире. Тревога не покидала меня, но она была моим спутником, как и надежда, что теплилась где-то в глубине — надежда, что этот путь приведёт меня к ответам, к справедливости, к концу, что я сам выберу. Пустошь молчала, но я двигался вперёд, и каждый шаг был началом чего-то нового — приключения, что могло стать моей судьбой или моей гибелью.
Пустошь раскинулась передо мной, её мёртвая тишина дрожала под холодным ветром, что гнал пыль и пепел через бескрайнюю равнину. Я, Нокаут, шёл вперёд, мои ботинки оставляли глубокие следы в рыхлой земле, а моя тёмно-красная броня, покрытая шрамами и пылью, звякала с каждым шагом, как колокол, что отсчитывал последние мгновения перед бурей. Небо над головой было серым, его тяжёлые облака нависали низко, словно готовые обрушиться на этот мир, и только слабый свет пробивался сквозь них, освещая горизонт, где вдали возник он — разлом. Чёрный вихрь, пульсирующий золотыми искрами, возвышался над пустошью, его края дрожали, как рана в ткани реальности, и низкий гул, что исходил от него, резонировал в моей броне, отзываясь дрожью в моей искре.
Я остановился, мои сенсоры мигнули, сузившись, и я вгляделся в эту тьму, что манила и пугала одновременно. Моя рука сжала оружие — устройство против разломов, что я выковал в ночи, — и его багрово-золотой свет вспыхнул ярче, озаряя пыль вокруг меня, как маяк в этом угрожающем мраке. Ветер стих, и тишина стала гуще, напряжённой, как натянутая струна, готовая лопнуть. И тогда я увидел её — тень, что медленно поднималась из глубины разлома, её очертания были смутными, но знакомыми, как кошмар, что преследовал меня с той первой ночи в лаборатории. Квинтессоны. Их багровые глаза вспыхнули в вихре, их щупальца извивались, пробиваясь сквозь золотые искры, и шипящий звук, что сопровождал их появление, прорезал пустошь, как нож.
Моя искра сжалась, но не от страха — от захватывающего чувства, что вскипело во мне, смешиваясь с неизбежностью, что я ощущал всем своим существом. Они нашли меня, или я нашёл их — теперь это не имело значения. Мои сенсоры горели янтарным светом, фиксируя эту тень, что становилась всё чётче, всё ближе, её присутствие давило на меня, как сама пустошь, угрожающее и зловещее. Я шагнул вперёд, моя броня скрипнула, и поднял оружие, его свет стал ярче, багровые и золотые волны заплясали в воздухе, готовые к бою. — Вы думали, я сломаюсь? — крикнул я, мой голос был низким, клиффхэнгерным, растворяясь в гуле разлома. — Я только начал!
Тень Квинтессонов приближалась, её багровые глаза сузились, и я увидел, как щупальца вытягиваются ко мне, их концы сверкнули, как клинки, что жаждали моей искры. Моя броня дымилась от напряжения, пыль кружилась вокруг, и я почувствовал, как ветер снова набирает силу, неся с собой эхо прошлого — крики коллег, их тени, что теперь стояли за мной, подталкивая меня вперёд. Мое оружие загорелось ярче, его энергия загудела, как сердце, что билось в ритме моей мести, и я занёс его, готовый встретить их — лицом к лицу, искра к искре.