Орион шёл первым, его красно-синяя броня, покрытая пылью и царапинами, тускло блестела в полумраке. Золотые искры "Эха" на его плечах мерцали слабо, как угасающий маяк, а синяя оптика внимательно сканировала окружение, выхватывая из теней каждую деталь. Его рука всё ещё сжимала дата-чип, холодный и неподатливый, как напоминание о миссии, что гнала его вперёд. Но в его движениях была осторожность, почти инстинктивная, — он чувствовал, что этот переулок скрывает угрозу, что затаилась в тенях. Его плечи были напряжены, а лицо, с резкими линиями и шрамами от недавних боёв, выражало смесь скорби и сосредоточенности.
Мегатрон следовал за ним, его серебристая броня, измятая и покрытая пятнами багровой жидкости, звенела от каждого шага. Энергонный клинок в его руке гудел, отбрасывая алые блики на стены, а красная оптика горела ярко, как раскалённые угли, выдавая нетерпение и гнев, что кипели в нём. Его угловатое лицо, пересечённое шрамами, было маской сдерживаемой ярости, а каждый его шаг был как вызов миру, что пытался его сломить. Он не смотрел на Ориона, его взгляд метался по теням, словно ожидая, что враг вот-вот выскочит из мрака.
Тишина, что следовала за их спором, была хрупкой, как стекло, и она разлетелась вдребезги, когда резкий лязг разорвал воздух. Пол под ногами Ориона дрогнул, и шипение, холодное и зловещее, хлынуло из стен. — Ложись! — крикнул он, инстинктивно отпрыгивая назад, его броня скрипнула, когда он вскинул руку, защищая лицо.
Из стен и пола с молниеносной скоростью выстрелили энергетические нити — тонкие, как паутина, но пылающие багровым светом, что разрезал тьму. Они сплелись в сеть, что стремительно сжималась, готовясь поймать героев, как добычу. Одновременно из пола вырвались механические захваты, их зазубренные клешни клацнули, едва не задев ногу Мегатрона. Тени вокруг ожили, наполненные вспышками энергии и зловещим гудением механизмов, что пробуждались для охоты.
— Квинтессоны! — прорычал Мегатрон, его голос был полон ярости, что выплёскивалась, как лава. Он взмахнул энергонным клинком, и лезвие с шипением рассекло одну из нитей, но её обрывки тут же вспыхнули, осыпая его искрами. Его красная оптика сузилась, а броня напряглась, когда он шагнул вперёд, готовый разрубить всё, что встанет на его пути.
— Они думают, что могут нас поймать?!
Орион, пригнувшись, сканировал ловушку, его синяя оптика вспыхнула, анализируя сеть и захваты.
— Это не просто ловушка, — сказал он, его голос был ровным, но в нём звучала сосредоточенность, что боролась с хаосом.
— Она управляется… — Он заметил панель в стене, где багровые символы Квинтессонов мигали, синхронизируясь с движением нитей.
— Там! — указал он, бросаясь к панели, его броня звякнула, когда он увернулся от клешни, что выстрелила из пола.
— Разберись с этим, Пакс! — рявкнул Мегатрон, его клинок с ревом рассёк ещё одну нить, но сеть тут же перестроилась, её багровые волокна сжались ближе, заставив его отступить. Искры от его ударов осыпали его броню, а лицо, искажённое яростью, было как маска воина, что не знает пощады.
— Я не собираюсь умирать в этом переулке!
Орион достиг панели, его пальцы скользнули по символам, и его интерфейс ожил, выдавая потоки данных.
— Дай мне время! — крикнул он, его голос был напряжённым, но твёрдым.
Он чувствовал жар сети, что приближалась, её багровый свет отражался в его оптике, но его разум был холоден, как сталь, сосредоточившись на расшифровке. Рэтч научил его работать под давлением, и теперь эта память — его голос, его уроки — была как маяк, что вёл его вперёд.
Мегатрон зарычал, его клинок с размаху вонзился в клешню, что пыталась схватить его, и металл разлетелся с оглушительным треском.
— Время?! — прорычал он, его оптика вспыхнула, как раскалённые звёзды.
— У нас его нет, Пакс!
Переулок превратился в арену хаоса — вспышки багровой энергии, лязг клешней, искры, что сыпались, как дождь, и тени, что плясали на стенах, словно насмехаясь над их борьбой. Орион и Мегатрон были на грани, их союз трещал, как этот переулок, но они продолжали сражаться — один с холодной логикой, другой с яростной силой, — и их единственным шансом было то, что они всё ещё стояли плечом к плечу.
Тёмный переулок Мира Машин превратился в арену хаоса, где багровый свет энергетической ловушки Квинтессонов резал тьму, как лезвия. Энергетические нити, тонкие и пылающие, сплетались в сеть, что сжималась всё теснее, их шипение было как змеиный хор, предвещающий гибель. Механические захваты, вырвавшиеся из пола, клацали зазубренными клешнями, их металл сверкал в багровом мареве, а из стен с низким гудением выскочили дроны-пауки — чёрные, с багровыми глазами, их суставчатые лапы скребли по металлу, как когти хищника. Воздух дрожал от запаха озона и горелого энергона, а искры сыпались, как звёзды, падающие в бездну.