Поле битвы, куда вышли Орион Пакс и Мегатрон, было как открытая рана Мира Машин — огромная, израненная равнина, где руины некогда величественного города лежали в агонии под багровым небом. Остатки небоскрёбов, покорёженные и обугленные, торчали из земли, как сломанные кости, а их тени, длинные и зловещие, дрожали в пыльном мареве. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом ржавчины, горелого энергона и едкого дыма, что поднимался от дымящихся воронок. Гнетущая тишина окутывала всё, нарушаемая лишь редким скрипом металла под ветром да хрустом обломков под ногами героев. Это было место, где Сопротивление сражалось — и пало, оставив за собой лишь эхо своей отчаянной борьбы.
Орион шёл медленно, его красно-синяя броня, покрытая пылью и следами недавней схватки, тускло блестела в багровом свете. Золотые искры "Эха" на его плечах мерцали слабо, как угасающий пульс, а синяя оптика, обычно яркая, теперь была затуманена усталостью и скорбью. Его взгляд скользил по полю, выхватывая детали, что резали его искру: остовы сгоревших трансформеров, их броня, оплавленная и разорванная, лежала среди обломков, а пустые сенсоры смотрели в багровое небо, как мёртвые звёзды. Он заметил руку, торчащую из груды металла — её пальцы всё ещё сжимали обломок оружия, а на запястье был выжжен символ Сопротивления: круг, перечёркнутый молнией. Орион сжал кулак, его броня скрипнула, и тяжёлый вздох вырвался из его систем, как эхо далёкой боли.
Мегатрон шагал впереди, его серебристая броня, измятая и покрытая пятнами багровой жидкости, звенела от каждого движения. Энергонный клинок был убран, но его рука лежала на рукояти, готовая в любой момент обнажить лезвие. Красная оптика горела ярко, как раскалённые угли, но её свет был холодным, полным гнева, что тлел в нём, как угли под пеплом. Его угловатое лицо, пересечённое шрамами, было напряжено, а взгляд метался по руинам, словно выискивая врага, которого можно раздавить. Но даже он замедлил шаг, когда его нога задела обгоревший корпус трансформера, чья грудь была пробита тяжёлым оружием, а символ Квинтессонов на стене рядом был грубо перечёркнут знаком Сопротивления.
— Это их поле, — пробормотал Орион, его голос был тихим, но полным скорби, что сдавливала его процессоры. Он остановился, его оптика сузилась, вглядываясь в стену, где символ Квинтессонов — спираль с пятью лучами — был залит энергоном и перечёркнут.
— Они сражались до конца.
Мегатрон фыркнул, его броня звякнула, когда он скрестил руки.
— И что это им дало? — его голос был низким, рычащим, пропитанным сарказмом, что скрывал его собственную боль.
— Они мертвы, Пакс. Их знаки ничего не значат. — Он кивнул на стену, его красная оптика вспыхнула, выдавая гнев, что был его щитом против скорби.
— Квинтессоны всё ещё здесь, а твоё Сопротивление — лишь пыль под их ногами.
Орион повернулся к нему, его синяя оптика вспыхнула, как звёзды, что пробиваются сквозь тучи.
— Они не просто пыль, — сказал он, его голос был твёрдым, несмотря на усталость.
— Они дали нам шанс. Этот дата-чип, — он коснулся отсека на бедре, где хранился чип, — их наследие. И я не позволю ему пропасть.
Мегатрон шагнул ближе, его тень упала на Ориона, как саван.
— Наследие? — прорычал он, его оптика сузилась до алых щелей.
— Наследие не остановит их зонды, Пакс. Оно не спасёт нас от того, что ждёт впереди. — Он указал на поле, где воронки от тяжёлого оружия дымились, а обломки брони блестели, как слёзы в багровом свете.
— Это всё, что остаётся от твоих героев.
Орион стиснул зубы, его броня скрипнула, когда он шагнул навстречу Мегатрону. Их взгляды скрестились — синий, полный скорби и решимости, против красного, пылающего гневом и цинизмом. Мгновение они стояли так, разделённые не только руинами, но и пропастью их убеждений. Вокруг них поле битвы шепталось — ветер гнал пыль по земле, обломки скрипели, а багровое небо нависало, как угроза, что вот-вот обрушится.
— Ты видишь только смерть, — сказал Орион, его голос стал тише, но в нём звучала сталь, что не гнётся.
— А я вижу, за что они умерли. За свободу. За нас. — Он сделал паузу, его оптика потускнела, но не погасла.
— И я не предам их, даже если ты считаешь это слабостью.
Мегатрон хмыкнул, его губы скривились в горькой усмешке.
— Свобода, — повторил он, его голос был полон яда.
— Красивые слова, Пакс. Но они не остановят Квинтессонов. — Он отвернулся, его броня звякнула, когда он шагнул вперёд, оставляя Ориона позади.