— Идём. Или останешься оплакивать их кости?
Орион задержался на миг, его взгляд упал на обгоревшую руку трансформера, всё ещё сжимавшую оружие. Он почувствовал, как скорбь по Рэтчу и павшим сжимает его искру, но за ней горела решимость — неугасимая, как звезда в ночи. Он выпрямился, его броня скрипнула, и последовал за Мегатроном, его шаги были тяжёлыми, но твёрдыми. Поле битвы осталось позади, но его шрамы — и их собственные — они несли с собой, шагая к порталу, что ждал их в этом аду.
Поле битвы осталось позади, но его тени всё ещё цеплялись за Ориона Пакса и Мегатрона, словно призраки павших, что шептались в гнетущей тишине. Герои пробирались через узкий каньон руин, где стены из покорёженного металла нависали, как гигантские когти, готовые сомкнуться. Багровое небо, тяжёлое и низкое, заливало всё алым светом, отбрасывая зловещие отблески на обломки, что усеивали путь. Воздух был густым, пропитанным запахом ржавчины, горелого энергона и едкого озона, который щипал сенсоры. Каждый шаг героев поднимал облачка пыли, что кружились в багровом мареве, как пепел их утраченных надежд.
Орион шёл первым, его красно-синяя броня, покрытая пылью и свежими следами от схватки в переулке, тускло блестела в полумраке. Золотые искры "Эха" на его плечах мерцали слабо, как угасающий маяк, а синяя оптика горела холодным, сосредоточенным светом, выхватывая из теней каждую деталь. Его лицо, с резкими линиями и шрамами от недавних боёв, было напряжено, но в нём читалась не только скорбь, но и решимость, что держала его на плаву. В его руке всё ещё был зажат дата-чип, холодный и неподатливый, как напоминание о миссии, что вела их к порталу.
Мегатрон следовал за ним, его серебристая броня, измятая и покрытая пятнами багровой жидкости, звенела от каждого шага. Его энергонный клинок был убран, но рука лежала на рукояти, готовая в любой момент обнажить лезвие. Красная оптика горела ярко, как раскалённые угли, но её свет был холодным, полным гнева и нетерпения. Его угловатое лицо, пересечённое шрамами, было маской сдерживаемой ярости, а каждый его шаг был как вызов миру, что пытался его сломить.
Их путь прервался, когда они вышли к массивному завалу — груде искорёженного металла, обломков брони и проводов, что перегораживали каньон, как стена, воздвигнутая самой войной. На вершине завала возвышался странный механизм — чёрный, с багровыми венами, что пульсировали, как живые, и символами Квинтессонов, что мерцали на его поверхности. Его гудение, низкое и зловещее, наполняло воздух, а тени вокруг казались гуще, словно скрывая невидимых стражей.
Орион остановился, его синяя оптика сузилась, сканируя завал и механизм.
— Это не просто обломки, — сказал он тихо, его голос был ровным, но в нём звучала сосредоточенность, что боролась с усталостью. Он шагнул ближе, его броня скрипнула, и активировал сканеры, встроенные в его предплечье. Интерфейс ожил, выдавая потоки данных, что мелькали перед его оптикой, как звёзды в ночном небе. Его пальцы, покрытые пылью и царапинами, медленно скользнули по стене рядом с завалом, где багровые символы Квинтессонов — спирали, лучи, зигзаги — горели, как раскалённые угли.
Мегатрон, стоя позади, скрестил руки, его красная оптика вспыхнула раздражением. — Опять твои загадки, Пакс? — прорычал он, его голос был низким, рычащим, пропитанным нетерпением. — Мы теряем время. Я могу разнести эту кучу в щепки! — Его рука легла на рукоять клинка, и броня звякнула, когда он шагнул вперёд, готовый действовать.
— Подожди, — отрезал Орион, его голос стал твёрже, но он не отвёл взгляд от символов. — Это не просто завал. Это их система. Если мы сломаем её, можем активировать что-то хуже. — Его пальцы замерли на одном из символов — спирали с пятью лучами, что пульсировала в такт механизму. Его интерфейс выдал предупреждение: Энергетический барьер. Код деактивации требуется. Орион стиснул зубы, его оптика сузилась, а разум заработал с холодной точностью, как машина, что ищет решение.
Мегатрон фыркнул, его броня скрипнула, когда он подошёл ближе, его тень упала на Ориона, как саван.
— Твоя осторожность нас погубит, — сказал он, его голос был полон сарказма, но в нём мелькнула тень сомнения.
— Эти символы — их игрушки. Разруши их, и мы пойдём дальше. — Его красная оптика сузилась, изучая механизм, и его пальцы сжались на рукояти клинка, готовые к действию.
Орион не ответил сразу. Его пальцы продолжали скользить по символам, и его интерфейс выдавал всё новые данные — фрагменты кодов, обрывки схем. Он вспомнил уроки Рэтча, его ворчливый голос, что учил его разбираться в технологиях: “Смотри глубже, Пакс. Ответы всегда там, если знаешь, где искать.” Эта память была как маяк, что вёл его вперёд, и он сосредоточился, игнорируя гудение механизма и нетерпение Мегатрона.