— Я почти… — пробормотал он, его голос был едва слышен, когда он ввёл последовательность символов, и стена ответила низким гулом.
— Пакс! — рявкнул Мегатрон, его голос перекрыл гудение, и его броня звякнула, когда он шагнул ещё ближе.
— Если ты ошибешься, мы окажемся в ловушке похуже той, в переулке!
Орион повернул голову, его синяя оптика вспыхнула, встретившись с красным взглядом Мегатрона.
— Я не ошибусь, — сказал он, его голос был твёрдым, как сталь, несмотря на
усталость.
— Доверяй мне. Хотя бы раз.
Мегатрон замер, его оптика сузилась, но он не ответил. Мгновение они стояли так, разделённые не только завалом, но и пропастью их подходов — логика против силы, осторожность против ярости. Вокруг них руины шептались — ветер гнал пыль по земле, обломки скрипели, а багровый свет отражался в символах, как кровь, что ждёт новой жертвы.
Орион ввёл последний код, и механизм загудел громче, его багровые вены вспыхнули, а затем потускнели. Завал дрогнул, и часть обломков с лязгом осела, открывая узкий проход. Орион выдохнул, его плечи слегка опустились, а золотые искры "Эха" мигнули, как будто откликаясь на его успех.
Мегатрон хмыкнул, его губы скривились в полуулыбке.
— Неплохо, Пакс, — сказал он, его голос был полон сарказма, но в нём мелькнула тень уважения.
— Но не расслабляйся. Это только начало.
Орион кивнул, его оптика потускнела, но не погасла. Он шагнул к проходу, его броня звякнула, и Мегатрон последовал за ним, их тени слились в багровом свете, как два воина, что идут к общей цели — но разными путями.
Узкий проход, открытый расшифровкой Ориона, был как рана в теле Мира Машин, ведущая в ещё более мрачные глубины. Стены из покорёженного металла, покрытые ржавчиной и багровыми символами Квинтессонов, сжимали пространство, а багровый свет, лившийся с низкого неба, отбрасывал зловещие отблески на обломки, что усеивали путь. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом горелого энергона, озона и едкой пыли, что оседала на броне героев, словно пепел их утраченных надежд. Гул механизма, что Орион деактивировал, всё ещё эхом отдавался в стенах, но теперь тишину нарушал лишь хруст обломков под ногами Ориона Пакса и Мегатрона.
Орион шёл первым, его красно-синяя броня, покрытая пылью и следами недавних схваток, тускло блестела в полумраке. Золотые искры "Эха" на его плечах мерцали слабо, как угасающий пульс, а синяя оптика горела холодным, сосредоточенным светом, выхватывая из теней каждую деталь. Его лицо, с резкими линиями и шрамами, было напряжено, но в нём читалась не только усталость, но и решимость, что вела его вперёд. Он всё ещё сжимал дата-чип в руке, его холодный металл был как якорь, что удерживал его в этом аду.
Мегатрон следовал за ним, его серебристая броня, измятая и покрытая пятнами багровой жидкости, звенела от каждого шага. Его энергонный клинок был убран, но рука лежала на рукояти, готовая в любой момент обнажить лезвие. Красная оптика горела ярко, как раскалённые угли, выдавая гнев и нетерпение, что кипели в нём, как лава. Его угловатое лицо, пересечённое шрамами, было маской сдерживаемой ярости, а каждый его шаг был как вызов миру, что пытался его сломить.
Их путь преградил новый барьер — массивная плита из чёрного металла, покрытая багровыми венами, что пульсировали, как живые. Она возвышалась над проходом, как ворота в преисподнюю, её поверхность была испещрена символами Квинтессонов, что слабо мерцали, словно насмехаясь над их попытками пройти. Орион остановился, его синяя оптика сузилась, сканируя плиту.
— Это не просто барьер, — сказал он тихо, его голос был ровным, но в нём звучала сосредоточенность.
— Она укреплена их технологией. Код её не откроет.
Мегатрон фыркнул, его броня звякнула, когда он шагнул вперёд, его красная оптика вспыхнула раздражением.
— Тогда хватит твоих загадок, Пакс, — прорычал он, его голос был низким, рычащим, пропитанным нетерпением.
— Если твой разум не справился, моя сила сделает это. — Он сжал кулаки, его броня напряглась, и мышцы под ней заскрипели, как металл под давлением.
Орион повернулся к нему, его синяя оптика вспыхнула, но он не возразил. — Делай, — сказал он коротко, отступая в сторону. Его голос был твёрдым, но в нём мелькнула тень усталости. Он знал, что иногда сила Мегатрона была их единственным шансом, и эта мысль, как горький энергон, оседала в его процессорах.