Мегатрон шагнул к плите, его тень упала на неё, как саван, и багровый свет отразился в его серебристой броне, подчёркивая каждую вмятину, каждый шрам, что был картой его битв. Он сжал кулак, его оптика сузилась до алых щелей, и с рёвом, что сотряс стены, ударил по плите. Металл загудел, багровые вены вспыхнули ярче, но плита не поддалась. Мегатрон зарычал, его голос был как гром, что предвещает бурю, и ударил снова, его кулак врезался в металл с такой силой, что искры посыпались, как звёзды, падающие в бездну.
— Проклятая жестянка! — прорычал он, его броня скрипела от напряжения, когда он отступил на шаг, только чтобы нанести новый удар. Его движения были как танец разрушения — мощные, яростные, неудержимые. Каждый удар сотрясал проход, стены дрожали, а обломки на полу подпрыгивали, как живые. Багровый свет отражался в его оптике, подчёркивая его гнев, что был как пламя, пожирающее всё на своём пути.
Орион наблюдал, его синяя оптика потускнела, но не погасла. Он видел в Мегатроне не только ярость, но и боль, что скрывалась за ней — боль от потери Рэтча, от мира, что рушился вокруг них. Эта сила, что сейчас ломала барьер, была его способом справляться, его щитом против скорби, что Орион нёс иначе. Он сжал дата-чип сильнее, его пальцы дрожали, и воспоминание о Рэтче — его ворчливый голос, его уроки — вспыхнуло в его разуме, как маяк. “Сила без цели — это просто шум, Пакс. Найди цель.”
С очередным рёвом Мегатрон врезал кулаком в центр плиты, и металл наконец поддался — трещина, как молния, пробежала по её поверхности, багровые вены потухли, и плита с оглушительным лязгом рухнула, подняв облако пыли, что закружилось в багровом свете. Мегатрон стоял над обломками, его грудь вздымалась, а красная оптика горела триумфом, смешанным с усталостью. Его серебристая броня была покрыта новой пылью, но он не обратил на это внимания, повернувшись к Ориону.
— Видишь? — сказал он, его голос был хриплым, но полным сарказма.
— Иногда достаточно просто ударить. — Его губы скривились в полуулыбке, но в его оптике мелькнула тень боли, что он не хотел показывать.
Орион шагнул вперёд, его броня звякнула, когда он обошёл обломки.
— Сила открыла путь, — сказал он тихо, его голос был ровным, но в нём звучала сдержанная благодарность.
— Но без цели она бы нас не спасла. — Он встретил взгляд Мегатрона, его синяя оптика вспыхнула, и на миг между ними промелькнуло понимание — хрупкое, как стекло, но реальное.
Мегатрон хмыкнул, отвернувшись, его рука легла на рукоять клинка.
— Идём, Пакс, — бросил он, шагая вперёд, его тень упала на проход, как предвестие новых битв. Орион последовал за ним, его шаги были тяжёлыми, но твёрдыми, и багровый свет, отражаясь в их броне, был как кровь, что вела их к порталу — и к судьбе, что ждала их впереди.
Тёмный туннель, куда вступили Орион Пакс и Мегатрон после разрушения барьера, был как глотка бездонного зверя, чьи стены из ржавого металла сжимались, словно готовясь проглотить их. Багровый свет, что сочился из редких трещин в потолке, едва пробивался сквозь густой мрак, отбрасывая дрожащие тени, которые казались живыми — они шевелились, извивались, словно следили за каждым шагом героев. Воздух был сырым, пропитанным запахом ржавчины, плесени и едкого энергона, что капал с гудящих труб, вплетённых в стены, как вены. Каждый звук — скрип металла, далёкое эхо падающих капель, шорох пыли под ногами — резал тишину, как лезвие, усиливая чувство, что они здесь не одни.
Орион шёл первым, его красно-синяя броня, покрытая пылью и следами схваток, тускло отражала багровые блики. Золотые искры "Эха" на его плечах мерцали слабо, как угасающий пульс, а синяя оптика горела настороженным светом, сканируя туннель. Его лицо, с резкими линиями и шрамами, было напряжено, а плечи слегка сгорблены под тяжестью скорби и ответственности. Он часто оглядывался, его сенсоры напрягались, улавливая каждый шорох, каждый намёк на угрозу. Его рука сжимала дата-чип, холодный и неподатливый, как якорь, что удерживал его в этом кошмаре. Но чувство преследования — неосязаемое, но леденящее — сдавливало его искру, заставляя сердцебиение его систем ускоряться.
Мегатрон следовал за ним, его серебристая броня, измятая и покрытая пятнами багровой жидкости, звенела от каждого шага. Энергонный клинок в его руке был обнажён, его лезвие гудело, отбрасывая алые отблески на стены, как кровь, что ждёт новой жертвы. Красная оптика горела ярко, как раскалённые угли, но её свет был холодным, полным гнева и готовности к бою. Его угловатое лицо, пересечённое шрамами, было маской воина, что не знает страха, но его движения были резкими, почти дёргаными, выдавая напряжение, что копилось в нём. Он держал клинок наготове, его пальцы сжимали рукоять так, словно она была единственным, что удерживало его от взрыва.